Чтение онлайн

Джимми сверкнул ослепительно белыми зубами. Подстриженные «канадкой» волосы, броская элегантность придавали ему вид живой рекламы кока-колы.

— Мы отправимся, как только вы уложите свои вещи! — коротко сообщил он. По его мнению, видимо, этого было вполне достаточно для того, чтобы мы последовали за ним, не спросив даже, куда и зачем.

И, что было удивительней всего, мы в самом деле ничего не спросили. Нам было тогда безразлично, в какую сторону идти, хоть на северный полюс. Только бы вырваться отсюда, только бы скорее окончились скитания, только бы где-нибудь осесть.

Когда мы выходили из лагерных ворот, охрана отдала нам честь. Видимо, наш провожатый был крупной шишкой.

Нас ждал огромный серый «понтиак». С виду это был прямо-таки шедевр машиностроения, о таких автомобилях мы еще в Вене шутя говорили: чтобы добраться от его фар до багажника, без мопеда не обойдешься. Одним словом, у Джимми была великолепная машина.

Он заметил, что я разглядываю ее.

— Что, подходящая штучка? он весело хлопнул меня по плечу. — Сто шестьдесят лошадиных сил! Дает сто восемьдесят километров в час. И у тебя будет такая же, нужно только постараться!

Он со всеми нами был на «ты». С моими братьями, со мной и с моей сестрой. Как член семьи или давний друг. Иренка, моя сестра, которая в свои восемнадцать лет держалась уже как взрослая, нашлась:

— Но, надеюсь, мы не с такой скоростью поедем, не правда ли, сэр? — Слово «сэр» она произнесла с легким ударением, сделав одновременно книксен.

У матери смеялись глаза. У отца они кололи негодованием. Но Джимми снисходительно потрепал Иренку по щеке. Точь-в-точь как хозяин ласкает свою лошадь. Тогда я еще не знал, насколько это мое сравнение было удачным.

Позднее, спустя несколько лет, я уверился, что американцы, у которых в кармане чековая книжка, именно так обращаются с неамериканцами. А все потому, что они повсюду чувствуют себя хозяевами.

По Нью-Йорку мы еле двигались. Меня угнетала масса автомобилей, теснившая нас справа и слева, спереди и сзади.

— Что за страна! Что за богатые люди! — шепнул мне мой брат Рэжё при виде бесконечных потоков машин.

— Да, сын мой, это буржуазный образ жизни, — заметил отец, смерив взглядом ошеломленного Рэжё. — Он во многом перещеголял устаревший, европейский. Здесь ускоренный темп жизни: к этому вам придется теперь приноровиться!

Когда мы миновали черту города, Джимми перешел на бешеную скорость.

Сестра, в шутку просившая его только что не гнать так машину, теперь уже с явной тревогой поглядывала на спидометр, стрелка которого вздрагивала между 140 и 150.

— Не слишком ли это? — спрашивала она, когда навстречу и мимо с подобной же скоростью летели машины, мелькая так, что у нас рябило в глазах. Наконец, не выдержав, она стала хныкать.

Джимми обернулся, не сбавляя при этом скорости.

— Нет, это немного! — возразил он. — У нас очень большая страна, порой приходится проезжать много тысяч миль. Кто ползет, тот опаздывает!

И в самом деле. Этот принцип наложил свой отпечаток на всю нашу дальнейшую жизнь.

Устроившись, мы все занялись делом.

За неимением лучшего я стал подсобным рабочим в одном из больших гаражей.

— Вон в той стеклянной клетке сидит босс! К нему и ступайте!

«Да, не очень-то он любезен», — подумал я, тем не менее ноги мои сами уже понесли меня в указанную сторону. Я постучал в дверь конторы.

— Чего надо?

— Я слыхал, сэр, будто вы нуждаетесь в рабочей силе.

— Я венгр, сэр.

— Кем угодно. Мне все равно, лишь бы заработать!

Мой ответ явно понравился ему.

— Из тебя выйдет неплохой американец! Будешь иметь по доллару в час, в месяц это составит двести долларов. А в форинтах выйдет по меньшей мере шесть тысяч.

— Ну что, взяли? — спросил он.

— Да.

— Сколько?

— Доллар в час.

— Ваш предшественник получал на двадцать центов больше. Он был американец. Вы у нас стоите дешевле! Ну, желаю удачи!

Долговязый Хэрвер принял меня почти радушно.

Поравнявшись с коренастым человеком средних лет, он остановился.

— Хэлло, Том! Можешь возвращаться к крану. Босс прислал вместо тебя вот этого.

Именуемый Томом ничего не сказал, тут же собрал свои пожитки и ушел. Ушел поспешно, будто опасаясь, что я раздумаю и что тогда ему придется остаться.

— Что случилось? — спросил я тревожно.

— И вы это допустили?

Вскоре вернулся и Рэжё, наш старший брат. Он молча выслушал печальную повесть.

— Что же теперь будет? — только и спросил он.

Мы удрученно переглянулись. Действительно, без

конца пережевывая настоящее, мы ни разу не подумали о будущем. А Рэжё, став главой семьи, сразу же сделался практичным.

— Через две недели мы должны внести квартирную

плату. Виллу эту, конечно, мы сохраним за собой. Иренка должка продолжать учиться, а мы, парни, заработаем на хлеб семье. Будет все как нельзя лучше!

— И ты, значит, такого же мнения? — просияв, спросила Иренка.

Теперь инициатива полностью перешла ко мне.

Мать вытерла слезы. Погладила меня, потом Банди по лицу, как маленьких, и тем самым санкционировала наше решение.

— А как?

На другое утро я был вызван в отдел кадров.

Управляющий встретил меня весьма нелюбезно.

— За что? — пролепетал я, не имея понятия о том, что сделал плохого.

Но тут же мне все стало ясно.

— Что? — спросил я растерянно.

Я вышел от него пошатываясь.

Мне удалось получить работу и по совместительству. Моим хозяином стал садовод-предприниматель, который взял меня на должность шофера. Работал я у него через день, и в обязанности мне вменялось перевозить на его грузовой машине цветы и иные растения. Кроме того, я часто возил в самые различные пункты города землю.