Комбат
Шрифт:
– Есть отрабатывать задачи согласно утвержденному плану!
– Вот так-то лучше. А то тоже мне стратег нашелся.
Копалин подошел к Голубятникову:
– И прекрати проявлять инициативу. Усложнять службу подчиненным. Или тебе мало тех нагрузок, что испытывает батальон в нынешних условиях? Возможно, это действует и на твою психику. Понимаю, тебе тяжело, а кому легко? Возьми себя в руки. Я должен бы доложить в штаб о твоем поведении, настроении, неадекватном восприятии реальной ситуации, но не сделаю этого. Не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы. Но и ты больше не нагружай меня лишней работой. А насчет людей? Ты не прав, мне не наплевать на жизни наших солдат и офицеров. Если что, нам всем вместе придется защищать интересы государства. И мы решим все те задачи, что будут поставлены перед нами командующим войсками и руководством страны. Чечня не Афганистан. И если в Афгане мы держали в узде местных духов, то уж с Чечней как-нибудь разберемся. И пусть Дудаев бесится в Грозном сколько угодно. Против регулярной армии его банды и суток не продержатся. Бросят оружие и свалят в горы, где их достанет авиация. И не надо преувеличивать возможности чеченов. Они весьма ограниченны. Поверь, я знаю, что говорю!
– Позвольте узнать, откуда? – невесело усмехнулся Голубятников.
– Что откуда?
– Откуда у вас информация о низком боевом потенциале бандформирований Дудаева?
– А вот это уже не твое дело, подполковник!
– Ну, не мое так не мое, больше вопросов нет.
– Тогда, – Копалин взглянул на часы, – пора начинать учения!
– Рота уже рассредоточивается на условной площадке приземления.
– Вот и посмотрим, как действуют ваши подчиненные!
– Мне находиться при вас?
– Зачем? Занимайтесь своим делом, а мы с командиром полка займемся своим.
– Есть!
Впрочем, Копалин с командиром полка вскоре вернулись на временный командный пункт батальона. Здесь было гораздо удобнее контролировать ход учений. И к тому же полковники прекрасно знали, что будут делать десантники. Учения из года в год проводились по одному шаблону, что, несомненно, поддерживало высокий уровень боевой готовности батальона. С одной поправкой: готовности для решения задач в условиях знакомой до мельчайших подробностей местности. Но и это уже немало. Адаптация к новым условиям – вопрос времени. Вот только предоставит ли его реальный, а не вероятный противник, если придется столкнуться с ним?
Между тем личный состав роты закончил рассредоточение на условной площадке приземления. Боевая техника также заняла места, где должна была бы приземлиться при реальном десантировании. Механики-водители и наводчик-оператор заняли места в БМД-1, как и экипаж БТРД – машине, имеющей задачу эвакуации раненых с поля боя, а при необходимости и боевой поврежденной противником техники в ближайшее укрытие. О чем командир роты доложил комбату. Голубятников, используя радиостанцию Р-159, передал капитану Кошереву приказ:
– Охотник! Я – Лидер!
– Я – Охотник!
– Объект – разрушенная ферма, рубеж атаки – холм – группа деревьев, начало атаки в 10.00. Сигнал – трехзвездная ракета красного огня!
– Я – Охотник! Да! – доложил о приеме приказа ротный.
Офицеры использовали радиостанции засекреченной связи, переговоры которых перехватить противник не мог. Общение велось кратко, не как того требовал боевой устав, но Голубятников всегда стремился к тому, чтобы все переговоры в эфире сводились к минимуму. Кошерев, приняв приказ командира батальона, в свою очередь, связался с командирами взводов, приказав начать в ходе продвижения к рубежу атаки, до которого было около двух километров, выстраивать подразделение в боевую линию. В дело вступили командиры отделений и механики-водители боевых машин, и вскоре рота продолжила движение в две линии: впереди десантники, сзади метрах в ста – ста пятидесяти БМД и в тыловом замыкании БТРД.
Капитан Кошерев, следуя инструкции комбата, на этих учениях произвел перепостроение роты, и первый взвод старшего лейтенанта Лихолетова сейчас наступал на правом фланге; его место занял третий взвод старшего лейтенанта Сурова, на левый фланг был выставлен второй взвод старшего лейтенанта Гротова.
Рядовые Шохин и Артюшин замыкали правый фланг шеренги взвода. Если спросить у солдат, сколько раз они уже атаковали эту ферму, то бойцы вряд ли ответили бы точно. В этом году более десятка раз. Посему, сохраняя равнение шеренги, интервал между собой они сократили до минимума.
– Дома-то не снилась эта порнуха, Толик? – спросил Артюшин.
– Нет! Дома ничего не снилось.
– Вот, наверное, выспался…
– Выспался, когда проблемы братца решил. И надо было так подставиться, что чуть семью не разорил! Еще немного, и отправились бы предки на свалку. Козел!
– Ну, ты воспитал его?
– С пацанами рассчитался, поляну накрыл, попросил не связываться с ним. Обещали не трогать.
– Теперь без тачки остался.
– Да хрен с ней, с тачкой этой! И с братцем. Я, если все с Наташкой срастется, в Рязани останусь.
– Чегой-то? – удивился Артюшин. – Где устроишься?
– Тогой-то! Женюсь. А устроюсь в полку.
– Контрактником?
– А чего? Все при деле, зарплата какая-никакая, опять-таки пусть и комната в общаге, но жилье.
Артюшин усмехнулся:
– Вот именно, что зарплата никакая, офицерам вон месяца по три не платят. А гоняют по полной. Тебе че, по кайфу эта служба?
– Привык уже.
– Не, а я домой рвану! Отслужу свое, и гуд-бай, несокрушимая и легендарная!
– Дома, думаешь, лучше будет. Или легче?
– Плевать! Для начала погуляю с месячишко, оторвусь. Потом посмотрим, чего делать.
– Я посмотрел. Работы нет, а если найдешь что, то за копейки.
– В бандиты можно податься.
– Попробуй. Только перед этим на кладбище местное сходи, посмотри на аллеи павших бандитов. Их сейчас везде много.
– Но и в полку оставаться не выход. Вконец этой службой замордуют. – Артюшин вздохнул.
– Как все осточертело, кто бы знал? Сколько нам еще идти до рубежа атаки?
– Не бойся, мимо не пройдем!
– Не, в натуре?
– Километра полтора, может, меньше. Да какая тебе разница? Еще и находимся, и набегаемся, и сегодня, и завтра.
– Это точно. Вот и говорю, осточертело все! Слышь, Толян, я сегодня поутру мимо штабной палатки проходил, когда к ней «УАЗ» проверяющего и полкана подкатил.
– И чего? На командном пункте всегда старших офицеров кроме наших батальонных полно.
– А то, что разговор я очень интересный там услышал.
– Подслушивал, что ли?
– Так вышло! Уже почти прошел мимо палатки, а из нее командир полка и Кувшинин выходят. Ну, я, чтобы не нарываться лишний раз на неприятность, в кусты шасть, переждать. А кусты, как знаешь, прямо у палатки растут. Вот и услышал базар комбата с полковником, что уже был на ротных учениях. Фамилия у него то ли Копылов, то ли Копытин. Да ты видел его. Такой весь из себя, не подходи!