Чтение онлайн

Всю эту бесспорно важную, но неудобоваримую информацию он вывалил сразу же, как появился в поле моего зрения. Поле, кстати, очень узком из-за крыльев подголовника лежанки, на которой меня расположили. Может, блондин лично постарался, может, кто-то другой подсобил. Хотя, вполне возможно, особой помощи и не понадобилось: если парень скачет между переборками, как кузнечик, значит, и мое тело сейчас почти ничего не весит.

Заманчиво было бы попробовать и самому попрыгать в невесомости, но увы, скован в возможностях. Вернее, связан. Ремнями, отдаленно напоминающими об автомобилях и гонках. Или о парашютах.

Зачем привязали? А шут его знает. Блондина положение вещей не смущает, значит, и я промолчу.

Хотя, если парень продолжит маячить под потолком вниз головой еще пару минут, за меня заговорит мой желудок. Полным быть он физически не может, но готов постараться. Выложиться, так сказать.

— Эй.

Ходит. Взад-вперед. По-профессорски заложив руки за спину.

— Ты можешь…

О, вот и первый спазм уже на подходе. Топчется где-то посередине позвоночника.

— Не мельтешить там, а?

Ффух! Остановился. Слава богу.

— Ты что-то хотел сказать?

— Э…

— А я как раз хочу. Или должен?

Все что угодно. Хоть еще одна лекция про двигатели и гравитацию, только бы не шлялся больше у меня над головой.

— У твоего народа такой запутанный язык… Трудно правильно подбирать слова.

Иностранцу-то? Почти невозможно. А он ведь чужой и формально, и неформально.

— Я должен извиниться. Хочу попросить прощения.

— А что-то одно нельзя выбрать?

Его волосы смешно торчат в разные стороны пушистым шариком. Этакий мальчик-одуванчик.

— Одно?

— Ну да.

— Это не полностью синонимичные идиомы?

Ой-ой-ой. Нет-нет-нет. Никаких терминов, умоляю! Папа-лингвист и мама-филолог — лучшая прививка от лишней учености.

— Больно? Где?

Беспокоится? Кто бы мог подумать.

— С чего ты взял?

— Твое лицо. Выражение стало таким, будто…

А, от воспоминаний? Бывает. Ты еще нервный тик в моем исполнении не видел!

— Дело прошлое. Забей.

— Если пояснишь, что и куда, непременно это сделаю, — пообещал блондин. — Немного позже. Нам нужно поговорить, пока мой транслятор еще работоспособен.

— А потом он гикнется?

Задумался. Перебрал что-то в мыслях, а может, даже передвинул: мозги скрипели почти ощутимо. Потом тряхнул головой, распушаясь еще больше:

— Времени мало. Слушай. Пожалуйста.

Когда меня так слезно просят, не могу отказать. Да и вообще не могу. Не умею. Но с речью у блондина и впрямь творится какая-то чертовщина: слова стали звучать резче, разрывая фразы на части, как если бы вместо человека со мной вдруг начал разговаривать плохо настроенный электронный переводчик.

— Мы не похожи друг на друга. Отличны. Различны. Один уровень. Этаж. Надстройка. Сопроцессор. У меня. У тебя — нет.

Мог бы сэкономить силы, дружище. Конечно, мы разные! Ты бороздишь космические просторы, я за всю свою жизнь самолет живьем от силы пару раз видел.

— Это проблема. Не беда. Есть решение.

Он так меня успокаивает? Мило. Только ничуточки не успокоительно.

— Техника не сможет. Не состыковать интерфейсы. Надо влиять на материю. Органику. Плоть.

Наверное, мне стоило бы уже забеспокоиться и сделать ноги. Если бы они тоже не были пристегнуты к этому долбаному креслу-кровати.

— Не больно. Не страшно. Временная мера. Средство коммуникации.

Я, конечно, согласился слушать, не перебивая, но язык так и чешется спро…

По лежанке прошла волна дрожи. Ну прям массажное кресло, ни дать ни взять! Только кто на кнопку нажал?

Фррр!

Блондин спикировал строго вниз, переворачиваясь и приземляясь на ноги в сто раз точнее, чем гимнаст после опорного прыжка.

— Готово. Сейчас. Жди.

А что мне еще остается, спрашивается?

Ощущения изменились. Если до визита моего, скажем так, работодателя-похитителя дышать было удивительно легко, несмотря на ремни, то теперь тело обрело прежний вес, а кресло — кучу выпуклостей где надо и где не надо. Нет, лежать было по-прежнему вполне уютно, но мягкость перины канула в прошлое безвозвратно.

Сон разума рождает чудовищ, а тишина и одиночество обостряют воображение. В ненужном направлении, что особенно неприятно. В голову полезли многочисленные желтопрессные истории о похищении людей инопланетянами, и почему-то память стыдливо умолкала всякий раз на вопросе без ответа: если кого-то куда-то забрали для опытов, а он вернулся и рассказал о своих приключениях, то может, все не так уж и страшно?

Хотя бояться уже поздно. Раньше надо было. Например, за шаг до стальной громадины, вспоровшей пространство над Фаниным имением. А ты что сделал? Воодушевился, ага. В состоянии душевного подъема мозги всегда отказывают, это факт, с которым не поспоришь. И кстати, очень может быть, что я все-таки успешно свихнулся на почве расстройства карьеры, потому окружающие события — не более чем бред умалишенного, а значит, совсем скоро явится медбрат с душеспасительным укольчиком, и Стасик благополучно…

Странный звук какой-то за головой. То ли шорох, то ли свист. Надеюсь, змеи тут не водятся?

— Хочешь лежать?

О, это ж блондин. Вернулся. С очередным нелепым вопросом и каким-то кульком под мышкой.

— Лежать дальше?

— Да нет, пора бы уже размяться, а то всю задницу…

Его пальцы вздрогнули, словно стряхивали капельки воды, а следом раздался звонкий щелчок, и свободы у меня стало больше. Настолько, что пятая точка съехала ниже, и я рефлекторно дернулся, пытаясь удержаться на ранее нагретых позициях.

Хлоп! Спинка кресла рванулась за мной как приклеенная, и через секунду я уже не лежал, а сидел. Так прямо, что мышцы тут же начали ныть.

— Не резко. Плавно. Время реакции, — немногословно пояснил блондин, разворачивая то, что притащил с собой.

Ну спасибочки! Может, в следующий раз будем предупреждать заблаговременно? А то до какого-нибудь из очередных экскурсов в повадки здешней мебели я могу и не дожить.

— Транслятор.

На своей ладони он держал нечто, больше всего напоминающее стеклянный шар. Из тех, сувенирных, которыми торгуют во всех уголках мира. Правда, подставки — две, снизу и сверху. Нет, не подставки. Два тонких ободка, явно неспособных удержать шарик неподвижно на плоской поверхности.