Компаньонка
Шрифт:
Лучше бы там ничего не было. На земле больше боли, чем радости, всякое удовольствие преходяще, вызывает новые желания и новые разочарования, и агония пожранного животного всегда намного значительней, чем удовольствие хищника.
На полях карандашные каракули. Стрелки, указывающие туда-сюда. Нарисованные глаза. Вьющийся виноград с листьями. Вокруг другого отрывка – звездочки:
Мы постепенно становимся безразличными к происходящему в уме других людей, когда начинаем понимать, сколь поверхностны их мысли, сколь узки взгляды и сколько они делают ошибок. Обращать чрезмерное внимание на мнения других – слишком много чести.
Кора поморщилась, закрыла книгу и бросила обратно на пустое Луизино сиденье.
Время послеполуденное, вагоны-рестораны забиты: официанты, держа подносы высоко над головами, сновали друг за другом по проходу. Мест почти нигде не было. Но Луизу – без шляпы – отыскать оказалось легко. Она сидела лицом к Коре, положив ногу на ногу, выставив колени в проход и покачивая туфлей. Рядом с ней был мужчина, который предлагал опустить форточку. Он курил сигару. На углу стола вентилятор сдувал дым в окно. Мужчина облокотился на спинку сиденья, совсем рядом с Луизиным плечом.
Черный человек в белоснежном пиджаке неслышно склонился к Коре:
– Мэм? Столик на одного?
– Нет, спасибо, я…
– Кора! – Луиза взмахнула белой льняной салфеткой. – Кора, я здесь!
Как ни в чем не бывало; впрочем, притворялась Луиза неубедительно. Расти ее Майра хоть на конюшне, все равно в пятнадцать лет она не может не знать, что нельзя сидеть за столом у всех на виду с незнакомым мужчиной.
– Идите к нам! – Луиза снова помахала салфеткой. – Спасите-помогите! Тут столько еды, что я сейчас лопну!
Поезд вошел в поворот, и Кора схватилась за поручень. Что делать? Уйти и оставить Луизу – нельзя. Вывести Луизу – тоже нельзя: слишком грубо, люди кругом. Потом, Коре ведь и самой поесть надо, не оставлять же Луизу в купе без присмотра. Новый приятель Луизы улыбнулся; видимо, появление Коры его не смутило. Котелок его висел на крючке у стола, и было видно, что волосы – соль с перцем – на висках уже редели. Пожалуй, средних лет по меньшей мере, почти ровесник Алана, мощного телосложения, широк в плечах. Рядом с ним Луиза без шляпки казалась совсем ребенком.
– Мэм? Вы присоединитесь? – Официант указал на столик. Если он и понимал, в каком затруднении оказалась Кора и сколь ужасно ее положение, то не подал виду.
Кора кивнула и пошла к столику, украдкой поглядывая на обедающих: вдруг они ее порицают или, хуже того, узнали. Озираясь по сторонам, она стала садиться напротив Луизы и ее соседа, и вдруг, к ужасу своему, оказалась… на коленях у другого мужчины.
– О боже мой! – Она вскочила и чуть не врезалась в официанта, который ее отнюдь не подхватил, а наоборот – отскочил и заложил руки за спину.
Луиза от восторга аж завопила. Откинувшись на сиденье, она захлопала в ладошки:
– Кора! Я думала, вы его видите!
– Очень извиняюсь, – сказал этот другой мужчина, пытаясь выбраться из-за столика. – Очень извиняюсь, – повторил он, хотя по голосу было ясно, что ему, как и Луизе, дико смешно. Он был помоложе первого и чуть моложе Коры, скуластый, с густой белобрысой шевелюрой. – Я и не заметил…
– Я сама виновата. Сидите, пожалуйста. Сидите, – прошептала Кора.
Пока он не сядет, и ей не сесть. Шея горела. Мужчина повиновался, и Кора примостилась рядом. Тот вежливо улыбнулся ей, но затем перевел взгляд на Луизу.
– Вы меня простите, что я без вас пошла, – Луиза коснулась Кориной руки. – Есть захотелось, а вы так сладко спали, не хотелось будить. Хорошо подремали?
– Да. Спасибо. – Кора наклонила голову, прикрыв лицо полями шляпы, и строго глянула на Луизу. Та улыбнулась и отрезала себе кусок курицы.
– Я пришла, а везде занято, и эти милые люди пригласили меня за свой столик. Кора, это мистер Росс, а это его племянник, тоже мистер Росс. Правда, здорово? – Она всадила в курицу вилку. – Вдвое проще запомнить.
– Можно Джо, – сказал старший, приветливо кивая.
– А я Норман, – сказал младший.
– Миссис Карлайл, – сухо улыбнулась Кора. Хоть вентилятор и крутился усердно, сигарный дым ел ей глаза. Официант поставил перед ней стакан воды и положил меню. Кора, слегка закашлявшись, попросила лимонада.
– Хотите есть? – Луиза показала вилкой на свою тарелку, где оставалось больше половины куриной грудки да в придачу еще одна совершенно нетронутая. – Курица вкусная, но порции просто гигантские. Давайте я с вами поделюсь? Мне не осилить.
Мясо на вид и впрямь вкусное, и поджарено так, как Кора любит. И несмотря на сигарный дым в воздухе, несмотря даже на жару, Кора проголодалась. Если доесть за девочкой, обе они быстрее выйдут из-за стола. Мужчины уже поели: тарелки унесли, льняные салфетки лежат рядом скомканные.
Кора глянула на Луизу:
– Спасибо. Да, порция великовата, надо было заказать что-нибудь из детского меню. Ты им сказала, что тебе всего пятнадцать?
Луиза сощурилась. Теперь улыбнулась Кора и переложила часть курицы в свою тарелку. А вот и булочки, заметила она и взяла одну из корзинки. Надо знать меру: в этом корсете она могла есть лишь понемногу.
Старший мужчина отодвинулся от Луизиного плеча и скрестил руки, через стол глядя на Кору. Кажется, взглядом просил прощения.
– Миссис Карлайл, – дружелюбно сказал он, – вы тоже из Уичиты?
Она кивнула. Пришел официант с ее лимонадом, увидел у нее на тарелке приемного цыпленка и с легкой презрительной усмешкой забрал меню.
Луиза наклонилась через стол:
– Эти двое – пожарные из Уичиты. Правда, интересно? Все любят пожарных. А мы с ними за одним столиком сидим.
Кора нахмурилась. Она приняла их за коммивояжеров или представителей какого-нибудь грубого, вульгарного занятия. С людьми, которые постоянно рискуют жизнью, спасая несчастных из горящих зданий, труднее общаться сухо и сдержанно. Однако пожарные они или нет, но манерами явно не блещут. На левой руке у того, что постарше, – который только что убрал руку от плеча Луизы – блеснуло обручальное кольцо.