Компаньонка
Шрифт:
Надя. Не называй меня так, Филадельфий. Только один человек вправе меня так называть.
Филадельфий Иванович. Ладно, малыш, вот сейчас у меня есть две сотни - ну абсолютно не нужны. Э-хе-хе. Жизнь - это не слюнявый бегемотик из мультика, Надюшка, а дикая кобыла, рвущая все поводья розового счастья. Потрепала меня эта лошадка, но не прикончила. Потому я как честный малый, девушка, за все платил, за все плачу: за овес, за стойло, за питье. Да и ты прикинь, далеко ли в путь-дорожку собралась сама-то, да и много ли просит извозчик - сказочный извозчик; разве что участия сердечного. А то ж ведь ты хочешь галопом, да без спасиба - не укротишь. У меня сегодня поэтическое настроение - бабье лето души. А оно просит поддержки, подкрепления. И ты могла бы стать той небесной, волшебной, осенней паутинкой, которая, как сказочный ковер-самолет, подняла бы нас над всей смердящей суетой. Полетаем, Надюш. Все, что попросишь, я тебе сделаю. Ну истосковалась моя душа по чему-то божественному, целомудренному. Пойми. Хотя вот тебя сейчас и уничтожаю. Ну полюби ты меня искренне, как младенца, как Христа своего Спасителя. Ведь не полюбишь, не прикинешься тоской и болью. Вот и приходится насильно святых людей в полон брать и находить в этом сладость.
Надя. Сожги деньги.
Филадельфий Иванович. Согласна то бишь? Спасибо. До слез тебя жалко. Представил вот себя на твоем месте. (Кладет в пепельницу деньги и поджигает их.) Горят святые богохульники.
Надя. От них хоть пепел останется. А от нас что?
Филадельфий Иванович. Любовь.
Надя. Что такое любовь?
Филадельфий Иванович. Ну любовь бывает двух сортов, Надюшка. Бывает любовь глупая: это когда ты ни с того ни с сего превращаешься в эфемерное облако расстроенных чувств, а потом молния, гром. И ты мокрая, в слезах лежишь на земле и думаешь: какая дура, ради кого. А дождинки-слезинки кап-кап, кап-кап. Но мы занимаемся мудрой любовью, малышка.
Надя. Ты страшный человек, Филадельфий.
Филадельфий Иванович. Сильный, сказочный, чудесный. Все могу, понимаешь? Ну миллионер я, плюс власть. Даже противно, что нет того, чего я уже не могу. Ну вот хочешь, я сейчас Пугачихе звякну и она приедет сюда и будет голая свой айсберг в океане петь. За тысячу не приедет - пять тысяч кину. Сколько надо столько и кину. За пять тысяч приедет. Ну хочешь, говори, хочешь: Пугачиха голая свой айсберг в океане у тебя на кухне петь будет - даже на табуретку встать заставлю, равновесие сохранять.
Надя. Хочу.
Филадельфий Иванович. Ну так я звоню. (Идет к двери.)
Надя. Не надо. Ничего мне не надо. Оставь меня.
Филадельфий Иванович. Не понимаю.
Надя. Я беременна.
Филадельфий Иванович. Да вроде не распухло еще. Оно ж и сексуальней, малышка, и совсем не опасно. Беременные не беременеют вторично - разве что кооперативчиком. (Обнимает ее.)
Надя. Не здесь.
Филадельфий Иванович. А где? С Колькой на одном матрасе? Я могу.
Надя. В ванной.
Филадельфий Иванович. Хорошо.
Надя. Так ты тащишь меня в ванную?
Филадельфий Иванович. А зачем агрессия?
Надя. Я хочу себя изнасиловать.
Филадельфий Иванович. Ну так, конечно, поможем, Надюшка, малышонок ты мой божественный, - с радостью поможем! (Берет ее на руки, заносит в ванную.)
ЗАНАВЕС
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
На сцене кромешная тьма. Звонок в дверь. Щелкает задвижка в ванной высовывается голова Филадельфия Ивановича.
Филадельфий Иванович. Полундра! Подъем! Красноперые! Застучали! (Выбегает из ванной, подвязанный полотенцем.) Вычислили, продали - за тридцать копеек продали.
Сергей. За две бутылки молочные, дешевки.
Филадельфий Иванович. Где мои шмотки? У-у - колотун сибирский! Бррр!
Коля. Кто же продал, гады?
Светланка. Ой, мамка родная, кто это мне на живот наступил? Уй, это ты, Филадельфий?! Кто тебя продал, дурак? Во, в штаны наложили. Дурни. Кому вы нужны? И убери ты свою волосатую ногу с моей груди.
Филадельфий Иванович. Тише ты, тише, собака беременная. Где мои шмотки?
Светланка. Почем мне знать, бегемотина - своих не сшукаю!
Галя. А мои лохмотья где? Сергей. Где-то тут сбрасывали.
Продолжительный звонок в дверь.
Филадельфий Иванович. Кто это может быть, Коля? Коля. Не знаю.
Светланка. А вот я никого не боюсь. Я позвоню по телефону одному мальчику, меня одну выпустят, а вас всех в клоповник, на цемент - золото для страны намывать.
Филадельфий Иванович. За что? Что я такого сделал?
Светланка. Души целомудренные и тела непорочные растлеваешь. По лохматому сейфу пойдешь, на парашу сядешь, трухач - устрою я тебе этот профилакторий. Во не ожидала, с какими бздунами общаюсь - кончить не дали, дрейфушки. Во как люди-то на прочность проверяются - парашники.
Филадельфий Иванович. Зажгите свет - дышать темно! Коля!
Галя. Я стесняюсь - не надо!
Филадельфий Иванович. Зажигай!
Коля. Да всю стенку прощупал - вчера переехали - не ориентируюсь. (Зажигает спичку, ищет выключатель.)
Светланка. Пить меньше надо, импотент.
Филадельфий Иванович. Вот она, кнопочка. (Включает свет.)
На парнях женские юбки, на девушках мужские пиджаки.
Хороши привидения. Чей бюстгалтер? (Поднимает с пола бюстгалтер.)
Светланка и Галя. Мой! (Тянут бюстгалтер в разные стороны.)
Светланка. Мой бюстик! (Разрывают бюстгалтер на две части.) Кикимора болотная.
Галя. Сама каракатица!
Светланка. Зашибу!!
Филадельфий Иванович. Ну, Светочка, у тебя ж английский.
Светланка. Был.
Филадельфий Иванович. Английские - нервущиеся.
Светланка. Нуу.
Филадельфий Иванович. Это чей-то самострой, Светик.
Галя. Тогда это и не мой тоже. (Выбрасывает вторую половину бюстгалтера.)
Долгий звонок в дверь. Из ванной выходит Надя, укутанная в простынь.
Филадельфий Иванович. Ты Афродита, Надька! У тя есть еще простынки?
Надя. Четвертак - штучка.
Филадельфий Иванович. Всем дай по простыни! (Достает кошелек.)
Надя. Две сотни давай - не ошибешься. (Сама берет деньги из кошелька.) Вот простыни. (Приносит из другой комнаты пять простыней.)
Филадельфий Иванович. Но ты же сказала по четвертачку - дай сдачу.
Надя. Оптом у меня дороже.
Филадельфий Иванович. Ну, Надька, - люблю. Врезать даже хочется.