Компаньонка
Шрифт:
Порой взять себя в руки удается очень быстро. Моментально проходят и грусть, и радость. Чувства похожи на приливы и отливы, они неровны и нелогичны, напоминают качели. Вот и я, как гимнаст в цирке, который, стряхнув излишки талька с рук, ловко прыгает с трапеции на трапецию, с легкостью перемещаюсь от радости к грусти. Покачаешься немного на каждой такой трапеции, а потом рядом появится другой гимнаст, который заставит прыгать дальше. И опять с готовностью посыпаешь руки тальком…
Проголодалась. Пойти, что ли, в «Амбассадор», съесть сандвич побольше, выпить ароматного чаю? Сейчас больше всего на свете мне хочется именно этого. Прибавляю шагу.
Одна из милых особенностей «Амбассадора» — странного гибрида кондитерской, чайной и закусочной — заключается в том, что днем там почти никого не бывает. Поэтому никогда не приходится давиться едой, дергаясь от того, что кто-то мечтает поскорее занять ваш стол. Если сесть надолго, чтобы что-нибудь почитать — скажем, «Тихий Дон», — торопить никто не станет.
Прихожу в «Амбассадор» и не верю своим глазам: яблоку некуда упасть. Мраморные столики заняты все, даже встать некуда. Оказывается, в Театральной академии, что напротив, вступительные экзамены. Абитуриенты демонстрируют свои таланты и способности.
Ну ладно.
Не выношу такие толпы. Мне жизненно необходимо, чтобы мир вокруг меня был аккуратным и упорядоченным. У меня даже на столе ручки всегда стоят в особом порядке. В специальной синей стеклянной банке. И книги у меня стоят по росту. А еще я стараюсь в одних и тех же местах садиться на одно и то же место. Скажем, в парке на одну и ту же скамейку.
Попытаюсь сбежать в парк. Хотя заранее ясно, что ничего хорошего меня там не ждет.
Мою скамейку перед «Сонными нимфами» убрали. Другие скамейки тоже.
Вы никогда не замечали, что каждый вновь избранный муниципалитет всегда начинает свою бурную деятельность с того, что переделывает все, сделанное предыдущим муниципалитетом? Заново асфальтируют все улицы, ставят новые скамейки, меняют уличные фонари. Видимо, более серьезных проблем в городе не имеется. Обычно как раз на это и уходит весь срок должностей. Потом проходят новые выборы, к власти приходят новые чиновники, и — пожалуйста: вот вам опять новые скамейки, новые фонари и новый асфальт…
Город сам гонит меня. Придется отправиться в дальние страны.
У входа в парк телефонная будка. Иду к ней и звоню в Деловой центр.
Секретарша в главной приемной переводит меня на секретаршу с молоденьким голосом, а та — на секретаршу с резким голосом, а та в свою очередь — на госпожу Тамару. Все-таки с ненастоящим генеральным директором разговаривать неловко. Сообщаю, что согласна на их предложение. Она делает вид, что облегченно вздыхает. Договариваемся, что я приду через полчаса за авансом. Я прошу ее передать мне аванс через мымру за черной стойкой на входе. Тамара соглашается. Успокаиваюсь. Совершенно не хочется видеть ни ее, ни генерального директора, ни пса Фигаро.
Запихнув аванс в карман, бесцельно слоняюсь по улицам, решая, на что бы потратить деньги. Захожу в пассаж, зажатый между цветочным и пивной. Там одни букинисты. Не сознавая, зачем я туда иду, спускаюсь по узкой лестнице в подвал — крохотный книжный магазинчик.
Потом опять выхожу на улицу, денег в кармане стало меньше, зато в руках появилась упакованная книга: «Братья Карамазовы», 1883-й год.
Давно мечтала об этом приятном занятии — отправиться за покупками. Это у меня почему-то всегда ассоциируется с волнительными сборами в дорогу. Давно не попадало в руки столько денег, так что я тысячу лет не покупала себе обновок. И теперь мне предстоит любимое занятие практически всех людей в мире — на следующий день я отправляюсь по магазинам.
Сначала покупаю себе изумрудно-зеленый, как голова селезня, чемодан и три пары туфель, а на следующий день кое-что из одежды, немного канцелярии и несколько книг. Наверняка забуду что-нибудь из списка обязательных перед путешествием дел. Впрочем, все равно обычно такие дела меня только раздражают.
Обычно стараюсь не ходить туда, где много магазинов. Самое неприятное, что в таких местах в любой момент можно нарваться на каких-нибудь знакомых, которых давно не видел и видеть особо не желаешь. Например, на одноклассников.
Они всегда тактичны и невероятно внимательны к тебе. Какие маневры ни проделаешь, чтобы миновать их незаметно, тебя все равно поймают за руку и примутся расспрашивать обо всем подряд. Они всегда удивлены, что вы встретились, но и очень рады. У них уже один или не один ребенок. Они уже были женаты или замужем один или несколько раз. Их карьера складывается прекрасно. Они счастливы и благополучны. Если они на что-то и пожалуются, проблема будет представлена как незначительная. Затем разговор перейдет на вас. Тут они радостно намекнут, что кое-что уже о вас знают.
От всего услышанного вы почувствуете себя полным идиотом. Конечно, ведь вы: 1) одиноки; 2) не обзавелись жилищем и семьей; 3) безработны; 4) вдобавок постоянно колесите по свету — черт знает где!
И, конечно, на следующий день со мной происходит именно это. Как раз во время похода по магазинам.
В мою сторону направляется бывший одноклассник, и, завидев его, я пытаюсь скрыться, едва не угодив под колеса проезжающей мимо машины. Но одноклассник увидел меня гораздо раньше, чем я его, и кроме того крепок и силен, и от верной гибели меня спасает его крепкая, сильная рука. Он оттаскивает меня от проезжей части за рукав.
Беседа проходит именно так, как я рассказывала. На прощание он сует мне визитку с номерами телефонов — рабочим и домашним. «Обязательно позвони!» Потом, достав из шикарного кожаного портфеля записную книжку в кожаном переплете, записывает мой номер. «Непременно созвонимся!» Вымученно улыбаюсь. Вскоре, наконец, получаю возможность сбежать от такого счастья. Хочется крикнуть вслед: «У меня телефон обрезан!!! А завтра я уеду далеко и надолго!!!»
В последний вечер перед отъездом складываю вещи в изумрудно-зеленый, как голова селезня, чемодан. Он до отказа забит новой одеждой, но есть и кое-что старое, любимое, без чего не хочется уезжать. Некоторые вещи помогают мне чувствовать себя везде как дома. Например, синяя стеклянная банка для ручек.