Чтение онлайн

Подъезжающий поезд на миг окрасил рельсы ослепительным золотом. Тим шагнул вперед, к краю платформы, и рассеянно посмотрел вдаль.

На противоположной платформе, держа косу с подлинно женственной грацией, стояла Смерть, склонив голову набок с игривым любопытством. Ее лицо скрывалось под капюшоном балахона, но Тим был уверен, что она смотрит прямо на него.

За ее спиной красная пустыня бесконечно тянулась к фиолетовому горизонту.

На секунду мир вокруг Тима застыл, и он сам замер в густом неподвижном воздухе, словно насекомое в пластиковой безделушке, приклеенный к времени и пространству липкой волной первобытного страха. Смерть продолжала смотреть на него черной пустотой капюшона, и этот взгляд давил на Тима, отбирая всю его волю и разум. Он не мог пошевелиться — он не мог дышать. Внезапно сильный порыв ветра толкнул его в спину. Тим качнулся, ошеломленный и парализованный, — и упал к золотым рельсам.

Поезд громко загудел, какая-то женщина вскрикнула, кто-то схватил Тима за куртку и резко дернул обратно на платформу. Блестящий бок поезда пронесся в нескольких дюймах, сопровождаемый оглушительным визгом тормозов.

Тим резко обернулся и увидел рядом с собой незнакомца в черном пальто.

— Аккуратнее, — сказал мужчина, и его голос звучал так же четко, как и в кофейне, несмотря на окружающий шум. Потом он вдруг улыбнулся — искренне, тепло, как будто встретил старого друга, — и протянул руку. — Иден. Рад знакомству.

Его рука была покрыта жуткими шрамами, будто он обжег ее до мяса, и кожа так и не зажила после этого полностью.

Тим уставился на него диким взглядом. Поезд остановился, люди вокруг двинулись к открытым дверям, мгновенно забыв об инциденте в отчаянной спешке добраться домой. Кто-то толкнул Тима, кто-то протиснулся между ним и незнакомцем, и через мгновение Тим оказался в вагоне, все еще глядя на мужчину в темном пальто. Он хотел что-то сказать — хотя бы поблагодарить его, — но слова застряли в горле, двери закрылись, и поезд начал ускоряться.

Если бы Тим оглянулся, он бы увидел, что Смерть все еще стоит на пустой платформе, а за ее спиной по-прежнему тянется красная пустыня.

Что такое реальность? Тим часто задавал себе этот вопрос. Когда он смотрел на горные массивы облаков в напоенном пурпуром небе заката; когда ощущал соленый ветер на лице, а океан касался его ног мягкими вечерними волнами; когда его взгляд терялся в тумане, опускающемся на усталые осенние поля, Тим всегда думал: «Неужели это правда?» Он чувствовал, слышал и видел — но была ли это реальность, что пленяла его чувства, или лишь его воображение? Разве все это не было слишком невероятным, чтобы быть правдой?

До сегодняшнего дня это казалось риторическим вопросом.

Кофейня привычно гудела. Люди приходили и тут же уходили, спеша ухватить утреннюю дозу кофеина. Тим сидел за своим обычным столиком, держа руки на крышке ноутбука — но так и не мог заставить себя открыть его.

Перед его глазами пролетал поезд, ветер толкал его в спину, он падал на рельсы — и все же не это заставляло его поеживаться от холода в теплом, наполненным вкусными ароматами воздухе кофейни.

Тим мог поклясться, что видел Смерть, и был уверен, что это был не запоздалый хэллоуинский костюм. Насколько он знал, в комплекте к костюмам не прилагался пейзаж. Как и необъяснимый, парализующий ужас.

А потом этот странный человек, Иден. Казалось слишком большим совпадением встретиться с ним снова в тот же день при столь необычных обстоятельствах. Может, он следил за Тимом специально? Зачем? Тим ломал голову, пытаясь вообразить хоть что-то, что могло бы сделать его объектом интереса для кого-нибудь, но ничего не приходило на ум. Его жизнь была до отвращения скучной.

— Маленький фильтр-кофе для Тима!

Тим вздрогнул и вскинул голову. В этот момент что-то яркое привлекло его взгляд, и он посмотрел в окно.

На самой нижней ветке дерева в сквере напротив сидел огромный ярко-зеленый попугай. Он повернул голову, и маленький черный глаз взглянул на Тима с нескрываемым любопытством.

Тим замер, уставившись в ответ.

— Маленький фильтр-кофе для Тима! — нетерпеливо крикнула бариста. Тим оторвал взгляд от попугая, поднялся и подошел к стойке.

— Вы тоже его видите? — внезапно спросил он девушку.

— Что?

— Попугая. Вон там, — Тим обернулся, чтобы показать в окно. Дерево было пусто. Девушка посмотрела на Тима с откровенным презрением.

— Наверное, улетел, — пробормотал он, хватая свой кофе.

Вернувшись за столик, Тим снова посмотрел на деревья. Попугай был там, огромный, зеленый и настырный. Тим подумал позвать девушку еще раз, но быстро передумал.

Это был всего лишь попугай. Ничего особенного. Просто огромный, любопытный попугай, расправивший ярко-зеленые крылья в сквере осеннего Бостона.

К вечеру Тим успел забыть про поезд, Смерть, Идена и попугая. Смена выдалась непростой: сумасшедшая мамаша носилась в истерике вокруг полок с развивающими книгами для своего годовалого гения, отбрасывая все бестселлеры как недостаточно развивающие для ее крошки. Сам гений сидел в коляске и с завидной сосредоточенностью пускал пузырьки из слюней; Тим отдал должное его спокойствию.

В конце концов она согласилась на «Великих мастеров итальянского Ренессанса», добавив к комиссионному чеку Тима приличную сумму.

Когда он раскладывал развивающие бестселлеры обратно по полкам, Тим заметил огромного черного волосатого паука за книгой «Элли и радужные единороги». Он не страдал арахнофобией — или какой-либо другой фобией, — но даже ему этот паук показался слишком… большим. Тим проследил, как тот пробежал по полке в сторону молодежных хорроров, и хмыкнул.

— Что ты там рассматриваешь? — спросила миссис Стэнли, заглядывая между рядами с любопытством.

— Ничего, — быстро ответил Тим и поставил на полку несколько книг. Пожалуй, не стоило показывать миссис Стэнли паука — если только он не хотел отправить ее в больницу с инфарктом; но она была совсем неплохим начальником.

В девять Тим закрыл магазин, надел наушники и направился домой, слишком вымотанный даже для обычной порции уничижительной рефлексии. В этот момент ему было все равно, что он беден, одинок и бездарен — он мечтал только о горячем душе и теплой постели. Тим даже не включил музыку, опасаясь сейчас любого лишнего звука.