Чтение онлайн

— Я похож на того, кто летает экономом?

— Нет, не похож. — «Но я все еще похож», с досадой подумал Тим. — Я хотел бы платить за свой билет сам.

— В этом нет никакого смысла.

— Почему?

— Я все равно плачу тебе зарплату, так что мне проще купить тебе билет самому, чем отправлять эти деньги более длинным маршрутом ради того же результата.

— Ты не вычтешь это из моего гонорара, да?

— Звучит как слишком сложная бухгалтерия.

— Но….

— Послушай, Тим. Я щедро плачу тебе, чтобы ты перестал думать о деньгах и начал думать о чем-нибудь другом. Так что, пожалуйста, перестань о них думать. Обещаю, если однажды я неожиданно обеднею, я обязательно тебе об этом скажу, и ты благородно меня выручишь. Договорились?

Тим долго смотрел на Идена.

— Окей, — сказал он наконец.

— Так что ты так отчаянно рассматривал, когда я подошел?

— Думаю, мне нужны новые ботинки. Эти умерли еще пару месяцев назад.

Иден бросил изучающий взгляд на кеды Тима.

— Они сойдут. Но если тебя это беспокоит, не вижу причины, чтобы не поменять их прямо сейчас. За зоной досмотра есть замечательное место.

«Замечательное место» оказалось очень маленьким и безусловно примечательным, особенно своими ценами. Первым порывом Тима было развернуться и немедленно уйти; он не привык к таким магазинам, и голос в голове тут же напомнил, что ему тут не место. Но Тим заставил себя остаться, мысленно представляя баланс своей кредитки для храбрости. Он ведь теперь может себе это позволить. К счастью, Иден остался снаружи и не видел его смятения; консультант предложила помощь всего один раз, но после вежливого отказа стала исключительно ненавязчивой, оставив Тима наедине с обувью и своими личными тараканами.

К счастью, до вылета оставался еще целый час — иначе Тиму не хватило бы времени, чтобы определиться с выбором. Но в конце концов он все же подошел к кассе с парой серых, замшевых, удобных и очень дорогих ботинок. Консультанту нужно было переписать номер посадочного талона, и Тим рассеянно смотрел на витрины рядом, пока она вбивала цифры. Там, среди модных кепок и перчаток, настолько дорогих, что они буквально требовали под собой руль спортивного авто, висел шарф. Его яркие цвета резко выделялись на фоне респектабельных соседей: охристо-желтые, английские красные, бутылочно-зеленые, темно-синие и светло-бежевые полосы напоминали модернистскую живопись; ритм полос был сбалансирован и продуман. Шарф был шерстяным — или, скорее всего, кашемировым, учитывая ценовую политику магазина, — и невероятно длинным. Тим долго смотрел на него, а потом решительно снял со стенда.

Когда он вышел из магазина со своими старыми кедами в руке, Иден взглянул на него с любопытством.

— Это что? — спросил он.

— Ты про это? — уточнил Тим, указывая на цветные волны шарфа вокруг своей шеи. — Это — олицетворение всего того абсурда, что внезапно случился со мной, грозя однажды придушить насмерть. — Он направился к ближайшему мусорному баку, чтобы выбросить кеды, но запнулся о длинный конец шарфа. — Или сбить с ног, — добавил Тим, ухватившись за край бака и поправляя петлю, чтобы укоротить конец. — Я похож на крутого, молодого и подающего надежды писателя? — спросил он, вернувшись к Идену.

— Абсолютно, — усмехнулся Иден. — А ты себя чувствуешь им?

— Я чувствую себя идиотом. Но достаточно уверенным в себе. — Тим забрал у Идена свою сумку и закинул ее на плечо, еще сильнее перекрутив шарф. Иден рассмеялся.

— Очень креативно, — сказал он.

— Я стараюсь изо всех сил, — кивнул Тим. — Пойдем, пока я не вспомнил, кто я такой на самом деле. Не уверен, что смогу долго притворяться.

Первый класс оказался очень комфортным, но не претенциозным. Тим удивился — он ожидал большего размаха роскоши или даже показного шика. Но, возможно, Тим просто испортил себя своими покупками. По сравнению с его шарфом что угодно не будет смотреться претенциозно, мрачно усмехнулся он про себя.

Иден занял место у окна и уставился в иллюминатор. Снаружи было темно; по стеклу бежали капли, оставшиеся после недавнего дождя, отражая разноцветные огни аэропорта. Тим достал ноутбук, размышляя, достаточно ли тот старый, чтобы сойти за винтаж. Но ему действительно нужно было писать, пока образы их недавнего визита в лабораторию и больницу еще были свежи в памяти.

— Извините, сэр, — обратилась к нему стюардесса, улыбаясь спокойно и ненавязчиво. — Я должна попросить вас убрать электронные устройства на время взлета. — Тим кивнул и спрятал свое потрепанное устройство, слегка раздосадованный. Что ж, впереди длинный перелет; он достал из сумки «Путешествие писателя», пока самолет медленно катился по рулежной дорожке, сверкая изумрудными, рубиновыми и алмазными огнями. Тим взглянул на Идена. Его голова покоилась на подголовнике, глаза были закрыты, а лицо выглядело спокойнее, чем Тим видел его когда-либо прежде. И внезапно он подумал, что Идена нет рядом.

Тим прогнал неприятное ощущение и снова углубился в чтение.

Самолет вырулил на взлетную полосу, на мгновение замер, словно делая глубокий вдох, а затем мягко взмыл в воздух, как кошка в бесконечном прыжке. Внутреннее освещение выключили, оставив только тусклые светильники вдоль стен, и ровный гул двигателей превратился в убаюкивающую колыбельную.

Тим всегда любил летать на самолете. В детстве они много путешествовали через Атлантику — его мать обожала Европу, а отец мог позволить себе отпуск там дважды в год. Звуки и запахи самолета всегда были предвестниками будущих развлечений, удовольствия и удивления. Тим никогда не летал первым или бизнес-классом — его отец не был настолько успешен — поэтому передняя часть самолета всегда оставалась для него тайной, загадочным местом для удивительных людей. Ему даже было немного жаль, что секрет растворился в обыденном комфорте и удобстве.

Свет снова включили, и стюардессы засуетились впереди салона, готовясь предложить ужин. Тим взглянул на Идена. Его лицо все еще оставалось маской безмятежности, но обе руки намертво вцепились в подлокотники, судорожно сжимая их. Стюардесса уже начала обслуживать первый ряд. Тим отложил книгу и слегка коснулся предплечья Идена.

Без единого звука, в величественной и завораживающей тишине Иден вздрогнул и выпрямился, как пловец, выныривающий из прозрачной воды бассейна. Он мгновенно повернулся к Тиму; его глаза распахнулись.

В их черной бесконечности горели древняя ярость и вечная боль.

Тим почувствовал холод, как будто он внезапно оказался снаружи самолета, прямо посередине гигантского облака, которое они только что пролетели. Иден моргнул — и его темные глаза вновь стали непроницаемыми и спокойными, как всегда. Он улыбнулся и сказал своим обычным невозмутимым тоном:

— Спасибо, что разбудил меня. Как раз вовремя.

Тим молча кивнул, сбитый с толку. Он не знал, имел ли Иден в виду свой сон или реальность. Или был ли это вообще сон.

После ужина — который оказался намного вкуснее всего, что Тим ел за последние годы — он уснул сам. Тим собирался писать, но еда и шум полета слишком разморили его. «Потом, — устало подумал он, закрывая глаза. — У меня всегда будет время для этого потом». И он провалился в сладкое, легкое, успокаивающее забытье.

Сначала его сон был бессвязными обрывками реального и выдуманного, перепутанными в клубок образов и воспоминаний. Потом все стихло, и Тим вновь оказался на лужайке среди садовых деревьев, где ветер тихо шевелил листву. Он мгновенно узнал это место и замер, как насекомое в пластиковом сувенире.