Чтение онлайн

Динна окинула студию долгим взглядом. Она вдруг поняла, что в этих холстах, повернутых лицом к стене, в картинах, которые никто не видел и никогда не увидит – если только она не сделает того, что должна сделать, – заключена вся ее жизнь. Марк не может ей помешать, а Бен не может ее заставить. Она должна сделать это сама. Сейчас. Просто обязана – ради самой себя.

Марк повесил трубку и снова посмотрел на часы. Было почти десять. Разговор с Динной отнюдь не помог ему расслабиться, скорее наоборот. Марк был недоволен собой. Он не собирался говорить Динне про мотоцикл, но почему-то сказал. А тут еще эта ее дурацкая затея с выставкой. Марк не понимал, почему Динна вообще не бросит заниматься этой ерундой. И его очень беспокоил вопрос, куда девалась Шанталь. Марка снова охватила ревность. Он налил себе виски. Зазвонил звонок. Марк подошел к двери и приоткрыл ее на несколько дюймов. Пришел месье Мотье, маленький старичок лет восьмидесяти, живущий по соседству. Когда-то он тоже был адвокатом, но давно отошел от дел. Сосед питал слабость к Шанталь, как-то раз он даже прислал ей цветы.

Марк вопросительно посмотрел на старика, гадая, что тому понадобилось. Может, он заболел? Иначе зачем он позвонил ему в дверь в такой час?

– У вас что-нибудь случилось?

– Э-э... нет. Простите, но я хотел спросить вас о том же. Как мадемуазель?

– Спасибо, прекрасно, если не считать того, что она немного запаздывает. Ее еще нет. – Марк улыбнулся престарелому господину, старик был в бархатной куртке с шалевым воротником и вязаных шлепанцах, наверняка их связала ему дочь.

– Может быть, зайдете?

Марк отступил в сторону. Ему хотелось выпить наконец виски, которое он себе налил. Однако старик отрицательно покачал головой:

– Нет-нет.

Он посмотрел на Марка с сожалением. Старику были хорошо, даже слишком хорошо знакомы его проблемы – мужчина вечно в разъездах, никогда не бывает дома. Он сам прошел этот путь. Его жена умерла, а он узнал об этом слишком поздно.

– Месье, она не опаздывает, ее вчера вечером увезли в больницу.

Старик видел, что Марк потрясен.

– Шанталь в больнице? Господи, где?

– В Американской больнице. Она была в шоке/Водитель «скорой помощи» сказал, что...

– О Господи!

Марк в ужасе посмотрел на соседа, бросился в квартиру и схватил со стула пиджак. Через несколько секунд он был уже снова в дверях. Старик отступил в сторону. Марк выбежал из квартиры и громко захлопнул за собой дверь.

– Я должен ехать к ней.

«Боже, Шанталь... О нет... Значит, она не с другим мужчиной». С бешено бьющимся сердцем Марк бегом сбежал по лестнице, выскочил на улицу и стал ловить такси.

Такси остановилось перед домом номер 92 по бульвару Виктора Гюго. Это была тихая окраина Парижа. Марк поспешно сунул таксисту несколько банкнот и побежал в больницу. Приемные часы давно закончились, однако Марк стремительно прошел к столу справочной службы и потребовал информацию о мадемуазель Шанталь Мартин. Ему сказали, что Шанталь лежит в палате 401, ее доставили с инсулиновым шоком, но сейчас ее состояние удовлетворительное и через два дня она сможет вернуться домой. Слушая медсестру, Марк смотрел на нее в смятении. Не вступая в дальнейшие разговоры, он прошел к лифту и поднялся на четвертый этаж. Выйдя из лифта, он оказался перед сестринским постом. Медсестра строго посмотрела на него и спросила:

– Что вам угодно, месье?

– Я к мадемуазель Мартин. – Марк пытался говорить властным тоном, но ему вдруг стало страшно. Как это случилось, почему? Он вдруг почувствовал угрызения совести – ведь он уехал, оставив Шанталь одну. – Мне нужно ее видеть.

Медсестра покачала головой.

– Завтра.

– Она спит?

– Вы можете навестить ее завтра.

– Прошу вас, я приехал издалека... – Марк хотел было сказать «с юга Франции», но потом передумал и открыл бумажник. – Я прилетел из Соединенных Штатов, из Сан-Франциско. Я вылетел первым же рейсом, как только узнал о том, что произошло.

Повисла долгая пауза. Наконец медсестра сдалась:

– Ну хорошо, вы можете ее навестить, но не больше двух минут. А потом вы немедленно уйдете. Вы ее... отец?

Марк только головой покачал, это было последним ударом.

Медсестра проводила его до палаты, это оказалось недалеко. Оставив Марка-Эдуарда у двери, она ушла. Немного помедлив на пороге, он тихо вошел в палату и шепотом позвал:

– Шанталь?

Шанталь лежала на кровати. Она была очень бледна и казалась совсем юной. К ее руке была присоединена трубка для внутривенного вливания, соединенная другим концом с каким-то пузырьком зловещего вида.

– Дорогая...

Марк подошел ближе, спрашивая себя, что же он натворил. Он взял эту девушку, почти девочку, на свое попечение, предоставив в ее распоряжение только половину своей жизни. Он вынужден прятать ее от матери, дочери и жены, иногда даже от самого себя. Какое право он имел так с ней поступать? Марк подошел ближе и взял Шанталь за свободную руку. Ее открытые глаза блестели неестественно ярко.

– Дорогая, что случилось?

Шестое чувство уже подсказало ему, что инсулиновый шок не был случайным. У Шанталь был диабет того типа, с которым не шутят. Но пока она принимала инсулин, правильно питалась и достаточно много спала, она чувствовала себя практически здоровой.

Шанталь закрыла глаза, и на кончиках ресниц блеснули слезы.

– Je m'excuse. Прости меня. – Она помолчала. – Я перестала колоть инсулин.

– Ты сделала это нарочно?

Шанталь кивнула. Марку показалось, будто что-то ударило его в самое сердце.

– Бог мой, Шанталь, любимая, как ты могла? – Его вдруг охватил ужас. Что, если бы она умерла? Что, если?.. Марк вдруг понял, что не вынесет, если потеряет ее. Он осознал это с пугающей ясностью. Марк крепко сжал свободную руку Шанталь. – Никогда, никогда больше так не делай! – От отчаяния он повысил голос. – Ты меня слышишь? – Шанталь снова кивнула. И тут вдруг Марк тоже заплакал, слезы потекли по его лицу. – Без тебя мне не жить, неужели ты этого не знаешь?

В глазах Шанталь не было ответа. Нет, она этого не знала, но это была правда. Марк сам понял это только сейчас. Теперь их двое, Динна и Шанталь. Две женщины, каждой из которых он обещал свою жизнь, но он всего один. Он не сможет жить в мире с самим собой, если вычеркнет из своей жизни Динну. Но и без Шанталь он тоже жить не может. Это открытие навалилось на Марка-Эдуарда непомерной тяжестью. Он видел, что Шанталь наблюдает за его лицом, которое стало почти серым.

– Шанталь, я тебя люблю. Ради Бога, умоляю, никогда больше не делай ничего подобного. Обещай, что не сделаешь!