Чтение онлайн

Лена – » Сю: «sm» Ты этому хмырю веришь? Он просто хочет у пацана выдурить для себя помощь. «/sm»

Попытка поднять настроение вышла у Роберта довольно жалкой, но Хуан поднял глаза и изобразил почти правдоподобную улыбку.

– Ага. Ладно, займемся важными вещами!

Боб и Мири не поехали в Фэрмонт на демонстрации классов профессионального обучения. По крайней мере физически их не было видно – а Роберт не сомневался, что Хуан искал как следует.

– Мири в клинике Крика, Хуан. Ее мать сегодня оттуда выписывают.

И Боб явно был не менее счастлив оттого, что у Роберта в этот вечер оказались другие дела. Мальчишка просиял:

– Может, она сюда заглянет?

На самом деле для Фэрмонта это было действительно важно, но не по серьезным причинам. Популярная пресса нагородила кучу спекуляций вокруг событий в УСД, и ложь «Друзей приватности» громоздилась вокруг этих спекуляций теориями нескончаемых заговоров. Слухи вились вокруг всех и вся, как-то связанных с этой ночью. Роберт черпал из общедоступных источников: сперва чтобы узнать, что с ним случилось тогда, в подвалах УСД, а потом – чтобы посмотреть, что об этом думают люди. Почти во всех теориях фигурировали Роберт и его товарищи-заговорщики, и часто, как предсказал Боб, в качестве живописных героев. Про Тимоти Юнха Роберт никогда не слышал, но некоторые журналисты утверждали, что все события этой ночи – на демонстрации и под землей – были срежессированы Юнхом и Робертом.

Роберт отлично навострился блокировать почту от папарацци, но дурная слава его ширилась: его рейтинги за пять дней ушли на полжизни назад. Он много времени проводил в Фэрмонте, где школьные правила запрещали наиболее назойливые визуальные образы.

И сегодня, во время демонстраций, этот запрет действовал. Трибуны были забиты посетителями с билетами – родственники учеников, их гости, в том числе виртуальные. Большинство гостей Робертом Гу не интересовались, но если заглянуть в сетевую статистику, то были и те, кто наблюдал невидимо. И их было много.

Программа профориентации не являлась жемчужиной в короне Фэрмонта. Мало кто из детей мог освоить последние самые передовые программы (а отстающие – тем более); с другой стороны, Чамлиг утверждала, что родители предпочитают именно демонстрацию профтехклассов, в основном потому, что это они понимают как-то лучше.

Группы состояли из двоих-троих учеников, но им дозволялось использовать решения, взятые где угодно. Вечер демонстраций начинался после заката, и потому устранить наложения с реальностью было относительно просто. Чамлиг не стала бы давать такой костыль обычным своим ученикам. Демонстрации, как правило, продолжались два дня – и начинались только через неделю после того, как ученики профтехклассов сделают что смогут. Гуманный перерыв – позволяющий профтехам целую неделю греться в лучах своих достижений.

Сегодня публика расположилась на западной стороне футбольного поля, оставив восточную свободной для самых грандиозных образов.

Роберт сидел с Хуаном Ороско возле самого поля, с другими выступающими. Порядок казни – пардон, выступлений – был известен всем. Личные вьюпойнты висели значками над полем, показывая, сколько осталось времени данной презентации и кто будет следующим. Демократия в выборе порядка выступлений полностью отсутствовала. У Луизы Чамлиг и других учителей были по этому поводу собственные соображения, и командовали они. Роберт про себя улыбался – в этом стариковская мудрость его не покинула. Даже не зная деталей каждого проекта, он понимал, у кого проект сильный, а у кого нет. И догадывался, кто больше всех боится выступать на публике… Чамлиг тоже это знала. И порядок устанавливала со смыслом, чтобы не напрягать никого выше предела прочности.

Любопытно, что такой порядок в результате дал отличный спектакль.

Начали близнецы Рэднеры. Этим двоим восточной стороны кампуса оказалось мало. У них был какой-то навороченный подвесной мост – похожий на знаменитый железнодорожный мост через реку Форт в Шотландии, только куда больше – стальные опоры опускались по обе стороны трибун, а потом поднимались выше и выше к северо-востоку, исчезая вместе с уходящим дневным светом. Прошла секунда – и та же конструкция появилась на юго-западе – шедевр архитектуры девятнадцатого века описал виртуальный оборот вокруг Земли. Гвоздем программы стали проходящие с ревом по небу огромные поезда на паровой тяге. Трибуны сотрясались от мощи локомотивов.

– Ха! – сказал Хуан, толкнув Роберта локтем. – Вот это ново. Наверное, им пришлось кое-что выяснить насчет протоколов поддержания того строения.

Если Рэднеры раньше не были мишенью слухов по поводу беспорядков в библиотеке, то теперь стали. Роберт подумал, что близнецы только обрадуются.

В основном в презентациях участвовали художественные, видимые предметы, но некоторые ученики создавали приборы. Дорис Шлей и Махмуд Квон соорудили наземный экипаж, умеющий ходить по ступеням трибун. Они перевалили его через верхний ряд – раздался звук взрыва, и машина приземлилась, ничего не сломав. Хуан встал с места – посмотреть собственными глазами. Крикнув что-то приветственное Шлей и Квону, он сел на место.

– Ух ты, наземный парашют! Но спорить могу, им миз Чамлиг больше «В» не поставит. – И он очень похоже передразнил голос Луизы Чамлиг: – «То, что вы сделали – это же почти готовое существующее промышленное устройство».

Хуан продолжал улыбаться – они с Робертом знали, что «В» – намного лучше, чем получат авторы всех живых картинок.

Были даже детки, пытавшиеся сотворить нечто совсем современное вроде проектов друзей Мири, про которые она рассказывала. Были и две демонстрации новых материалов – невероятно эластичная лента и какой-то водяной фильтр. Лента не производила особого впечатления, пока вдруг все не сообразили, что это не визуальный фокус. Демонстрацию вели двое ребят, которых Роберт вроде бы не знал. Они встали в двадцати футах друг от друга, раскачивая между собой большую куклу. Манекен висел на пряди их волшебной резинки. И эта прядь была не просто крепким композитом. Каким-то образом ребятам удавалось изменять физические характеристики, нажимая на концы разными способами. Иногда лента вела себя как гигантская пружина, щелчком возвращая куклу на центральную линию, а в другие моменты она растягивалась, словно ириска, и кукла летала по широкой дуге. Эта презентация получила самую большую поддержку зрителей.

А демонстрация водяного фильтра представляла собой просто увеличенное изображение садового шланга, подающего в фильтр воду. У себя над головой две ученицы повесили огромный график, показывающий, как их программируемый цеолит умеет реагировать на указанные пользователем примеси. Никаких звуковых эффектов, графика примитивная и с медленным движением. Роберт глянул в небо, потом опять на девочек.

– А вот это «А»?

Хуан качнулся на локтях:

– Ага. Вот такие штуки Чамлиг любит. – И добавил с присущей ему честностью: – Лизу и Сэнди не очень интересовало, как отшлифовывать графику, зато я слышал, они нашли на этот фильтр покупателя. И спорить могу, из всех выпускников профтехкласса только они на своей презентации заработали реальные деньги.

– Детка, мы следующие, – сказал Роберт. Единственным признаком, что Хуан его понял, был застывший взгляд на часы, видимые им двоим.

Сю – » Хуану: «sm» Отлично справляешься, Хуан. «/sm»

Хуан – » Сю: «sm» Мири смотрит? «/sm»

Роберт с Хуаном остались последними – единственный момент расписания, который избежал контроля Чамлиг. И не потому что пара Хуан-Роберт была такой уж умной, а как следствие факта, что их презентация завязана на внешние группы, у которых свои проблемы с расписанием.