Чтение онлайн

Отец кивнул каким-то своим мыслям.

– Я думаю, анализ временных характеристик мог бы многое сказать.

– Да. Любой средний школьник вполне справляется по обе стороны этой игры.

А если бы ты сам все не испортил, мог бы научиться у Мири. Старик смотрел в сторону, углубившись в себя. Он волнуется?

– Тебя кто-то в школе достает, па? – Мысль об этом подавляла воображение.

Роберт зловеще засмеялся, как он умел.

– Кто-то пытается меня достать.

– Гм… а не стоит ли об этом поговорить с твоими учителями? Можешь показать журнал своей «Эпифании» с записью инцидента. Это для них стандартная проблема, они с такими все время работают.

Ответного выстрела не последовало: старший Гу серьезно кивнул.

– Я знаю, что надо было. Я так и сделаю. Но понимаешь, это тяжело. И я подумал о твоей работе… ты годы провел, решая такие проблемы, когда речь идет о жизни и смерти. И у тебя – самые профессиональные из всех возможных ответов.

Впервые за все годы жизни Боба старик сказал что-то положительное о его работе. Не иначе, как подстава!

Повисло молчание. Отец ждал с очевидным терпением, а сын думал, что сказать. В конце концов Боб рассмеялся.

– О'кей, но ответы армейских бывают излишне сильными, па. Не только потому, что мы умнее миллиардов подростков, но потому что у нас – Безопасная Аппаратная Среда. На нижнем уровне мы управляем всем железом.

Если не считать подпольных фабрик и тех, кто употребляет аппаратуру не по назначению.

– Тот, с кем я говорил сегодня, описал себя как «всеобъемлющее облако знания». Это блеф? Что он мог обо мне узнать?

– Если этот хмырь готов нарушить некоторые законы, узнать о тебе он мог много. В том числе твою историю болезни и все, что ты говорил Риду Веберу. А изучить твою ежедневную жизнь он тоже мог, следя за тобой в общественных местах, хотя это зависит от твоих настроек по умолчанию и плотности покрытия местности. Если у него есть конфедераты или зомби, он может узнать даже то, что ты делаешь в мертвых зонах, хотя информация и не придет к нему в реальном времени.

– Зомби?

– Испорченные системы. Помнишь, как было, когда я был маленьким? Почти все гадости, которые появлялись тогда на домашних компьютерах, теперь есть на носимых. И без БАС ситуация была бы абсолютно невыносимой. – Лицо у отца сделалось отрешенным – а может, он в Гугль полез. – Отец, ты не волнуйся. Аппаратура твоей «Эпифании» так же надежна, как и удобна. Ты только помни, что другим людям не стоит слишком доверять.

Роберт переваривал услышанное.

– А нет ли других возможностей? Может быть, мелкие устройства, которые на тебя способен прилепить… ребенок?

– Это да. Маленькие остолопы сейчас точно такие же, каким был я, только у них больше возможностей проказничать.

В прошлом семестре это были крабопауки – «смотри, у тебя по юбке ползет!». Какое-то время – просто механическое нашествие насекомых. Мири целыми днями бушевала на эту тему и вдруг так резко замолчала, что Боб заподозрил: она отомстила страшно.

– Вот почему всегда нужно входить в дом через прихожую. Там у нас отличная коммерческая система отлова глюков и жучков. Сейчас мы с тобой разговариваем настолько наедине, насколько может гарантировать твоя «Эпифания»… да, так чего хотел от тебя этот тип? Ты настолько далек от школьной жизни – я не могу себе представить, чтобы тебя кто-то успешно достал.

Господи Боже мой, у старика действительно хитрый вид!

– Я точно не знаю. Наверное, просто прием, через который проходят все новые мальчишки, – он слегка улыбнулся, – даже если этот новый мальчишка на самом деле старый пердун. Спасибо, сын, за совет.

– Не за что.

Старик тихо вышел. Боб проводил его взглядом до холла и вверх по лестнице, в уединение его комнаты. Да, у папы всегда что-то есть на уме. Боб смотрел какое-то время на закрытую дверь, размышляя о превратностях жизни и желая, чтобы они с Элис были вот как некоторые, как те, кто шпионит за своими разнообразными подопечными.

Всю следующую неделю Роберт не ездил в университет – просто чтобы проверить, отреагирует ли Таинственный Незнакомец.

Он начинал уже осваиваться с «Эпифанией», чувствовать себя более уверенно, хотя, быть может, ему и не достичь той искусности, что у детишек, которые носят с пеленок. Сю Сянь отставала от него главным образом из-за неуверенности в себе. Она три дня отказывалась носить, после того как случайная ошибка в жесте выбросила ее… она отказывалась говорить куда, но Роберт подозревал, что на какой-то порновид.

Язык в проекте Гу – Ороско, хотя и не был поэзией, все же поднимался над уровнем явного шума. Роберт получал неожиданно много удовольствия, работая с видеоэффектами и дрожью сети. Если бы этот проект показать в девяностые годы, его бы сочли творением гения. Такова оказалась мощь библиотек готовых клише и визуальных примочек, которые лежали в стандартных инструментах. Хуан вполне обоснованно боялся, что на Чамлиг это впечатления не произведет.

– Мы должны добавить что-то свое, иначе она нам больше «F» не поставит. – Он нагуглил несколько школ с программами ручной музыки. – Эти ребята считают, что это и есть настоящая игра, – сказал он.

В результате Роберт трепался с учениками музыкальных школ в Бостоне и на юге Чили – достаточно далеко разнесенных, чтобы действительно проверить его идеи насчет сети.

Шариф вернулся в Корваллис, но несколько интервью у них еще было. И кое-какие его вопросы оказались куда более разумны, чем Роберт ожидал по первым встречам.

Роберт много бродил по паутине, изучая вопросы сетевой безопасности и – иногда – глядя, во что превратилась литература. Что такое искусство сейчас, когда доступно поверхностное совершенство? Ну, серьезная литература существовала. Почти вся она много денег не зарабатывала, даже с системой микророялти. Но были люди, которые умели нанизывать слова почти так же хорошо, как прежний Роберт. Черт бы их побрал!

Незнакомец до сих пор молчит. Л ибо потерял интерес, либо понял свою власть над Робертом. Очень легко победить, если жертва отчаялась. Давно уже никто не одолевал Роберта Гу в гляделки… но однажды он пропустил занятие с Хуаном, а вместо того взял машину и поехал в университет.