Чтение онлайн

Ольга уже совсем была готова разреветься. Щеки ее пылали, а взгляд был беспомощным, как у ребенка.

— Оля, идем, — я потянула сестру за рукав.

Ольга в сердцах сбросила мою руку и заявила, что она тоже должна поехать на место происшествия.

— В конце концов он мой друг!

— Мы и поедем, — прошептала я сестре на ухо, — следом за ними. Что вести бесполезный спор? Ты же знаешь, насколько Жора упрям.

Ребята уже не обращали на нас никакого внимания. Они быстренько испарились, без лишних слов.

— Что ты взялась с ним спорить? Мы что, не знаем дорогу что ли? Там ему будет не до нас. — Укорила я сестру.

Ольга молчала и только подозрительно шмыгала носом. Вот нюни развесила. Как маленькая, ей Богу. Дитя неразумное, да и только.

— Граждане, посторонитесь, тут вам не цирк «Шапито». — Оперативники пытались оттеснить толпу любопытствующих. Нам с Ольгой без особых проблем удалось протиснуться поближе, поскольку Жорины сотрудники нас прекрасно знали. Им было известно, что мы с сестрой часто помогаем следствию. А те, при которых Жора отказал нам в посещении места происшествия, не стали акцентировать внимание своего шефа на том, что близнецы Снегиревы ослушались великого следователя УВД Жору Овсянникова.

Картина выглядела ужасно. На склоне овражка, на пожухлой траве в луже собственной крови, раскинувшись, лежал мужчина. Действительно, тот самый, с которым Дрюня утром подрался. По всей вероятности, мужику перерезали сонную артерию. Крови было целое море. Рядом с мужчиной, тоже весь перепачканный кровью, с огромным кухонным ножом в правой руке, валялся Дрюня, также без признаков жизни. Ниже по склону валялись три пустых бутылки из-под водки, залапанный граненый стакан и огрызки хлеба.

Уж на что я стойкая и видела в своей жизни много трупов, у меня, там не менее, ком к горлу подкатил. Как это вынесла Ольга с ее непрочной аурой, я не знаю. Но в руку мою она вцепилась так, что у меня мышцы судорогой сводить начало.

— Смерть, судя по температуре тела, наступила минут сорок назад в результате ранения, нанесенного острым режущим предметом, скорее всего именно этим ножом. Говорить о большой кровопотере излишне, поскольку, повреждение сонной артерии всегда несовместимо с жизнью. Преступник знал, что делал. Довольно профессионально горло резали. Словно быка на бойне завалили. Ну, а остальное при более тщательном осмотре. Второй жив. Только завтра, похоже жизнь покажется ему не очень хорошей штукой — глубокая степень опьянения. — Врач судмедэксперт повернулся к фотографу:

— Можете приступать.

Тут Дрюня всхрапнул слегка, почмокал губами и перевернулся на бочок, устраиваясь поудобнее. Лицо его было совершенно безмятежным, и на нем блуждала беспомощная, как это бывает у всех пьяных, улыбка. На грязной щеке четко виднелась чистенькая полоска кожи — дорожка, оставленная стекавшей слюной.

Ольгу начало потихоньку потрясывать. Бедная моя сестренка! Такой удар для нее. Конечно же, ей очень трудно поверить, что ее почти что лучший друг, а по-моему, так просто собутыльник, смог такое сотворить. Мне тоже верилось в это с трудом. Но мне ли не знать, на что способен человек, окончательно пропивший совесть. А Дрюня давным-давно свою совесть пропил, еще тогда, когда в первый раз своей маме, тете Ларисе, продал свое обручальное кольцо. А может, и раньше. Так-то вот.

— Поехали, Поля. Я больше не могу на это смотреть. Это ужасно, ужасно. МЕня сейчас стошнит, кажется. Мне надо собраться и все обдумать. Пока я не в состоянии это сделать.

Мы вернулись с Ольгой в мой старенький «Ниссан», и я завела движок. Не стоит терять время понапрасну.

Думая о своем и внимательно следя за дорогой, я перестала обращать внимание на сестру. И, по-моему, это повлияло на нее благотворно. Она немного успокоилась и перестала хлюпать.

— Какой ужас! Правда, Поля? Я такого в жизни не видела. Я думала, что упаду. У меня даже ноги стали ватными.

Я пожала в ответ плечами. Разумеется, хорошего мало. Так что ж теперь всю оставшуюся жизнь плакать, что ли? Всякое случается.

— Поля, а тебе не кажется, что эти два дела связаны каким-то образом?

Ольга прямо мысли мои читает. Я только что тоже размышляла над этим.

— Возможно. Два убийцы нарисовались в одной и той же семье в течении двух суток. Кажется, это уже перебор. Кто-то, вероятно, очень зол на Мурашовых и их родственников. Ну ладно, Дрюня. Я еще смогла бы поверить. Подрались, потом выпили за мировую, а потом по пьяной лавочке начали разбираться по новой, опять возникла ссора, и привет семье, как говорится. А вот Вера — это вообще ни в какие ворота.

— Ты не права, Поля. Дрюня тоже не мог. Это все подстроено. Сложное хитросплетение. Конец света прямо. В такие дни обязательно случается нечто неординарное. И связь между двумя этими убийствами, мне кажется, совсем не в том, что Дрюня и Вера — родственники. Тут что-то другое. Сама не знаю. Это я подкоркой просто чувствую и все. Честное слово.

Ольга посмотрела на меня мокрыми от слез, какими-то странными глазами. Я невольно подумала: не поехала ли у сестры крыша окончательно от довольно частых в последнее время ремонтов ауры.

Опять конец света в сотый раз за день припомнила. Опять какие-то неясные воспоминания. Я бы назвала это навязчивой идеей. По-моему, Ольге неплохо было бы обратиться к психиатру. И давно. Излагать сестре свои выводы по поводу ее душевного равновесия я не стала. Не время. Момент неподходящий. Обидится еще. А нам с ней предстоит масса безотлагательных дел.

— Поль, ты обратила внимание на нож?

Я пожала плечами:

— Обратила. Кухонный. Такой в каждом хозяйственном магазине продают.

— Вот именно. — Оживилась сестра. — В одном из магазинов поблизости его и купили, скорее всего. Ты обратила внимание, что лезвие жирное какое-то. На солидол очень похоже. Кровь по нему не ровно растеклась, а рисунком?

— Ну-ну? Это уже интересно. И что? — Я с любопытством взглянула на сестру. И невольно восхитилась ей. Я-то думала, что она на грани обморока на месте происшествия была, а она, оказывается, такие тонкости заметила, на которые я вообще никакого внимания не обратила. Ай, да сестренка! Молодец.