Чтение онлайн

Потом они уехали, и Констанца с мужем провожали их до Холмска. Ален возражал, потому что приближался срок родов, но она настояла на своём.

Воспоминания вызвали на лице Констанцы улыбку, но надо было возвращаться домой. Их с Аленом драгоценное дитя, крохотная Лиззи, наверняка проснулась и требует маму.

Она смущённо вспомнила события, предшествующие рождению малышки.

Констанца чувствовала, что её время вот-вот наступит. Ночами Ален чутко отзывался на любое её движение и тут же поднимал голову с подушки. Ей было жаль его, и она старалась не шевелиться, но ночами становилось особенно тяжело: затекала спина, болели ноги, невозможно было найти удобное положение. Её милый очень уставал. Целые дни он проводил в разъездах, встречался с арендаторами в деревнях, выслушивал их жалобы и просьбы. Много вопросов к нему было у горожан. Ален узнал, что без должного присмотра поместье стало приходить в упадок, старосты и ростовщики разоряли крестьян и ремесленников. В городках, находящихся на его землях, градоправители безнаказанно установили свои, выгодные им, законы. Все требовали его внимания и помощи, но всё же, последние две недели перед долгожданным событием, Ален старался не уезжать далеко и часто наведывался домой или присылал посыльного.

Лучшая городская повитуха, немолодая и не очень опрятная женщина, побывала у Констанцы и заверила её, что всё будет хорошо, она всегда дома и только ждёт гонца из “Жемчужного Ручья”.

Ален поморщился при виде её, но ничего не сказал. А через месяц приехала леди Эмилия. Вместе с ней прибыл недовольный и сердитый лорд Викториан. Он осмотрел Констанцу и сухо сообщил, что всё идёт, как надо, и не сегодня-завтра она будет рожать.

Леди Эмилия была весела и довольна, а на хмурый вид знаменитого лекаря посоветовала не обращать внимания.

Вечером к парадному подъезду подкатила ещё одна карета и из неё, нарочито кряхтя и стеная, вылез лорд Касилис.

Констанца была искренне рада ему, а Его милость, укоризненно поглядев на живот, сказал: — ну что же ты, Констанца? Я-то надеялся, что ты встретишь меня с малышом на руках! — Она смутилась, улыбнулась и пожала плечами, а он похлопал её по плечу: — ладно-ладно, это я неудачно пошутил, не обижайся на старика. Сама понимаешь, мы все на нервах. — Она не обижалась, а подхватила его под руку и повела в малую гостиную.

А ночью начались роды.

****

Боль усиливалась, и Констанца с ужасом, в промежутках между схватками, думала, что скоро не сможет удержаться от крика. Хмурый лорд Викториан, в одной рубашке с засученными рукавами, сидел у окна и, отвернувшись, смотрел на далёкие крыши города.

Около постели Констанцы стояли Ален, леди Эмилия и лорд Касилис и, перебивая друг друга, убеждали её оставить глупые и несвоевременные капризы и разрешить лорду Викториану принять у неё ребёнка. Та, бледная, с разметавшимися по подушке мокрыми от пота волосами, с дорожками слёз по щекам, упрямо смотрела в стену и требовала позвать повитуху. Кажется, только Ален понимал причину её нежелания принять помощь Его милости.

Леди Эмилия была в отчаянии. Ей стоило больших трудов уговорить лорда Викториана приехать в поместье, и вот, пожалуйста! Всегда покладистая и уступчивая Констанца стояла насмерть. Только повитуха. А Его милость потом посмотрит, чтобы с ребёнком было всё благополучно.

Ален склонился над её изголовьем, прошептал: — родная моя, девочка моя ясноглазая, ну что же ты меня мучаешь? — Она повернула голову, взглянула на него, также, шёпотом, ответила:

— я не могу, Ален, как ты не понимаешь?? Я умру от стыда!! Я не могу, нет, ни за что на свете!! — Она опять заплакала.

Лорд Викториан, украдкой отсчитывающий время между схватками, решительно поднялся на ноги, громко сказал: — прошу всех выйти! — К нему повернулись в растерянности, было лишь слышно, как всхлипывает Констанца. — Я сказал, всем выйти! — Повторил лекарь.

Присутствующие нехотя, оглядываясь на Констанцу, двинулись к двери. Его милость громко захлопнул за ними дверь и, мрачнее тучи, повернулся к роженице: — ну? Может быть, ты прекратишь истерику, и мы займёмся, наконец, делом? — Та возмущённо посмотрела на него, дрожащим голосом сказала:

— почему… вы так грубо… разговариваете со мной, Ваша милость?

Склонившись над ней, он резко сказал: — да потому, что ты маленькая идиотка! Из-за глупой стыдливости ты готова погубить и себя, и ребёнка! Муж избаловал тебя, а, на мой взгляд, тебя надо бы на конюшне пороть хотя бы раз в неделю! — Она ошарашенно смотрела на него широко раскрытыми глазами: — решай, — презрительно сказал он, — или мы с тобой сейчас будем рожать, или я немедленно уезжаю, а что будет с тобой — я знать не хочу! Пусть к тебе привезут грязную бестолковую бабу, и, если что-то пойдёт не так, вы с ребёнком погибнете оба! Ну??

Она потупилась, уже сдаваясь: — я… не могу…, вы мужчина… и…и…

— О-о-о!! Да ты, действительно, идиотка!! — Он схватился за голову, — где ты видишь мужчину, дурочка??! Я мужчина лишь в постели с собственной женой, да и то, в последнее время, не всегда из-за таких вот истеричек, которые всю душу вынут!! Уеду из столицы, к нечистикам, и буду спокойно жить в поместье, лишь бы не видеть таких вот избалованных мужьями девчонок! — Он передохнул и уже спокойно спросил: — ну так как? Мне уезжать?

Констанца крепко зажмурила глаза и пробормотала: — останьтесь, пожалуйста, Ваша милость…

Он облегчённо вздохнул, приоткрыл дверь и сказал людям, напряжённо глядящим на него: — пусть принесут много тёплой воды, чистые простыни и полотенца. — Две женщины-служанки, стоящие в отдалении, у открытой двери гостиной, не ожидая распоряжения, устремились к лестнице. Вскоре они несли тазы с водой и стопку чистого белья.

Лорд Викториан хотел уже скрыться за дверью, когда Ален задержал его: — Ваша милость, позвольте мне войти. Я хотел бы быть рядом с Констанцей!

Тот вспыхнул, закричал: — никогда! Вы слышите, лорд Ален, никогда мужчины не будут присутствовать при родах! Я этого не допущу! Это вам не представление в театре, а тяжёлое и кровавое зрелище! Нечего вам нервировать девчонку, ей и так не сладко! — В спальне вскрикнула Констанца, и Его милость с грохотом захлопнул дверь под носом у Алена.

Тот, побелевший, с серыми губами, тяжело опустился на подвернувшийся пуфик. Леди Эмилия, нервно ломая пальцы, быстро ходила по гостиной. Лишь лорд Касилис спокойно сидел на диване у окна.