Консультант
Шрифт:
– Вот так не сможет ни один из них.
– Согласен, – пробормотал Крейг, с изрядной долей обалдения наблюдая, как плавно, без единого резкого (и просто лишнего!) движения рыжая кошка перетекает в вертикальное положение и возвращается в покинутое кресло. – Что это было?
– Принято считать, что этот реверанс придумал великий русский хореограф Михаил Фокин для великой русской балерины Анны Павловой. Не знаю, так ли это. Прошло полтысячелетия…
– А уличная налётчица изрядно пообтесалась, – насмешливо улыбнулся хозяин апартаментов.
– Пришлось, – хладнокровно кивнула Катрина. – Хороший шанхайский консультант должен быть вхож в любое общество и готов поддержать разговор на любую тему. Пусть лишь несколько минут, но… уверена, вы понимаете, сэр.
– Да уж. Выстрелить в упор, воткнуть нож либо иглу или свернуть шею недолго. Но чтобы просто дойти до объекта…
– Именно!
Глаза «монашки» смеялись, но лицо оставалось абсолютно серьезным.
– Н-да. И способность – не важно, чья! – добраться до объекта приводит нас к текущей проблеме.
– Сэр?
– Я совершенно не представляю, где устроить вас на ночь. Вчера вы остались в лазарете, а что делать сегодня? Как бы выносливы вы ни были, если отправить вас ночевать в казарму, вы рискуете не встать утром – если вообще до него доживёте. Я мог бы предложить вам своё гостеприимство, но, увы, в моих апартаментах только одна кровать…
– А что…
Яркие розовые губы крупного рта изогнулись в двусмысленной усмешке, крепкие пальцы с коротко остриженными ногтями расстегнули верхнюю пуговицу форменной рубашки.
– Легион настолько скуп и мелочен…
Вторая пуговица.
– Что на вашей кровати…
Третья.
– Не поместятся двое?
– Трина, – почти беззвучно произнёс Жан Боден, глядя на озёрную гладь и не шевеля губами, – а зачем тебе понадобилось с ним спать? Струсила ночевать в казарме, что ли? Так никто бы не рыпнулся, отвечаю!
Полулежащая на берегу Катрина Галлахер задумчиво перекатила соломинку из левого угла рта в правый, и так же тихо поинтересовалась:
– Джонни, ты дурак?
Боден не удивился и не обиделся.
– Ну, раз ты спрашиваешь – наверное, да.
– Молодец, – пробормотала она, перекатывая соломинку из правого угла рта в левый. – Умнеешь на глазах. Джонни, мне нужна помощь. И оказать её в твоих интересах. Если ты хочешь дожить не до старости даже, а хотя бы до следующего года.
– О как… – протянул парень, получивший на Большом Шанхае прозвище «Радар» вовсе не за то, что все сколько-нибудь привлекательные женщины немедленно попадали в поле его зрения.
Такова была транслируемая широкой публике выдумка. Имевшая под собой, кстати, довольно-таки прочное основание. Правда же состояла в том, что пару лет назад Али-Баба, отринув ради такого случая свой общеизвестный расизм, предлагал парню работу. Ибо способности Радара засечь объект с помощью технических средств или настроить (либо – расстроить) связь на пустом месте заслуживали уважения. Что уж там не срослось, Лана не интересовалась, а потом Радар и вовсе исчез с Шанхая. И вот где встретились…
– Мне надо добраться до личного блока связи Крейга. К основной станции меня и на выстрел не подпустят, а там есть шанс. При условии суматохи на базе. Такой, чтобы он оставил меня в койке и пошёл разбираться. Десять минут. Или, хотя бы, пять. И чтобы сканеры в помещении меня сдали не сразу. Тогда я попытаюсь высвистать на подмогу кавалерию.
– Подмогу – для чего? И от чего?
Урожденный шанхаец должен, просто обязан быть скептиком, и Лана обрадовалась вопросам. То, что Боден задал их, означало, что он небезнадежен. Ну, что ж…
– Радар, вы все под наркотой. Под анкритом. Вокруг лажа, а вы думаете, что так и надо. Монастырь минирован, зелень в стыках камней вовсе не мох. Взорвут его в пределе через неделю, на большее ресурса воздушных фильтров не хватит. Картриджи надо было менять как минимум декаду назад, раз не поменяли – не видят смысла в затратах на короткий временной отрезок. А вас погонят на убой. Причём в такую пакость, что резня на Джокасте – слышал про такую? – сойдёт за пикник церковной школы. Я прогнозирую выживание десяти процентов личного состава – их спецом оставят в живых, чтобы было кого поставить перед трибуналом Конфедерации Человеческих Миров. Решай. Решай прямо сейчас. Можешь меня сдать, тогда сегодня же сдохнем оба. Можешь не помогать, тогда я сдохну сегодня, а ты… ну, тоже скоро. Можешь помочь, и тогда у нас есть шансы. Потому что…
Она вдруг широко улыбнулась и заговорила пусть и не слишком громко, но достаточно отчётливо:
– Ты хоть знаешь, кто такие карманники? Их сейчас мало, во всяком случае на станциях и в планетоидах, что им там делать – вся финансовая информация в браслетах, а они биоидентифицируемые. Прочее же наполнение карманов большой ценности, как правило, не представляет… плюхайтесь, братва, это и вас касается!
Подошедшая стайка курсантов – и с ними два сержанта из команды Крейга – расселась на покрытых лишайником кусках известняка. Лана дождалась сравнительной тишины и продолжила:
– Я тут привожу Бодену пример того, как одни и те же навыки могут быть применены и оценены совершенно по-разному. Есть прекрасный анекдот на эту тему, но он старый, поэтому приходится пояснять. Так вот. Дело было в те времена, когда деньги печатались на бумаге. И прочие документы тоже, например, билеты – на корабли или мероприятия, без разницы. Бумажные документы и деньги держали в специальных холдерах, которые так и назывались – «бумажники». Их носили в карманах, а воры-карманники жили с того, что эти бумажники вытаскивали у лохов. И, разумеется, для этого нужны были ловкие, гибкие, тренированные пальцы. Пока понятно?