Чтение онлайн

А работы было много. Требовалось рассортировать жителей замка – кого оставить в слугах, кого рассчитать, кого отправить на невольничий рынок. Смертей Виктория больше не хотела. Затем хоронили убитых, считали казну, решали, какой гарнизон должен быть в замке. Когда закончили, солнце село за горы, и наступили густые сумерки.

– Кир Алан, останьтесь ночевать, – предложил наместник, но конт отрицательно покачал головой. Дурное предчувствие никуда не ушло, и Алан стремился как можно быстрее вернуться в Кровь.

С Найком оставалось пятеро опытных воинов, все получили звание сержантов и повышение содержания. Они составят костяк будущего гарнизона. Виктория поняла, что надо садиться писать воинский устав. Из прежнего отряда Найк оставил всего четверых. Конт разрешил набирать воинов из рабов и жителей окрестных деревень. По максимуму. Разрешено пятьдесят? Значит, набрать пятьдесят. По десятку на каждого опытного сержанта. Двое из воинов были женаты, их семьи остались в Крови, и Алан пообещал прислать их на днях с новым управляющим и ревизором. Новое слово вызвало недоумение, но кир Алан не стал ничего объяснять, только загадочно улыбнулся. Искореняющий ходил за контом как привязанный, внимательно прислушиваясь и приглядываясь ко всем нововведениям, но не комментируя, за что Виктория была ему благодарна. Голова невыносимо болела, спорить еще и с ксеном у Виктории не было ни сил, ни желания. Зато Найк схватывал все на лету. Договорились, что, когда он прибудет на прием, Алан покажет полосу препятствий и к тому времени подготовит рекомендации по составу и подготовке гарнизона, а пока бывшему рабу было приказано гонять новобранцев без жалости и сомнений.

С Викторией в Кровь поехали тот высокий старик, который пытался взять вину на себя, и одна из молодых женщин. Женщину порекомендовал Найк, сказал, что лучшей швеи на фронтире не сыскать. А старик оказался интереснейшей личностью, он много в свое время попутешествовал с одним из своих хозяев, знал грамоту, несколько языков и прекрасно рисовал. Роганы были идиотами, держа такого умного и одаренного человека на должности сапожника. Впрочем, как сказал Семон, сапоги он тоже тачал отлично. Виктория же сразу решила, что именно этот высокий старик станет воспитателем Дарена. В людях она разбиралась и заранее предвкушала тот восторг, с которым дети будут слушать рассказы путешественника. Дети и старики всегда найдут общий язык. Да и недолго ему быть рабом. Пока она занималась делами баронства, у нее в голове полностью сформулировался план. Отменять рабство не стоит, это нецелесообразно в данный период, но предложить людям выбор и дать возможность его осуществить Виктория собиралась.

Ехали быстро, прислушиваясь к каждому шороху. Света неполной луны вполне хватало, чтобы кони могли разобрать дорогу, но все равно женщина вздохнула с облегчением, увидев стены Крови. Их заметили издали, раздался крик часового, отозвавшийся в голове тихим болезненным шелестом:

– Вижу отряд! Конт! Конт вернулся!

Ворота распахнулись, и они, не замедляя шага, влетели во двор, где их уже ждали. Рабы подхватили лошадей, к конту бросился Рэй, помогая сползти с коня. Он внимательно осмотрел воспитанника, но ничего не сказал. Алан сразу насторожился.

– Рэй, что случилось?

– Да ничего такого, с чем бы мы не могли справиться, – махнул рукой капитан. – Игуши пытались прорваться через верх с вашей скалы, да нарвались на моих парней. Они там как раз сторожку ставили. – Он довольно оскалился. – Всех положили, ни один козопас не ушел. У нас один легкораненый. Вовремя вы с этой веревкой придумали, – с уважением добавил он. – Только вниз со скалы спускаться люди забоялись. В обход пошли. Три рыски добирались.

– Ничего, я научу, – улыбнулся конт. – Значит, игуши решили нас пощипать?

– Люди Черного Ястреба, – кивнул Рэй. – Странно, что полезли, у них сейчас период восхваления духов предков, а в это время горцам проливать кровь запрещено. Они сами даже живность не режут.

– Надо было взять одного живьем, – недовольно буркнул конт.

– Взяли, – спокойно сообщил Рэй, обтирая о штаны морковку. – Сказал, завтра на рассвете будут ждать от нас человека под Сонным деревом. Сказал, Черный Ястреб хочет говорить о судьбе вашего брата. Больше ничего не сказал. Неожиданно помер.

– Брата? – Алан не сразу понял, о ком речь.

– Какой-то ур-род проболтался, – хмуро кивнул капитан. – Нанни сказала, вы знаете. Еще я знаю и Райка. Плохо, что они знают.

Плохо. Одно дело торговаться за слугу, а другое – за бастарда конта.

– А может, ну его? Рисковать за-ради….

– Рэй, никогда не сомневайся во мне! Слышишь, никогда! – Валлид сжал кулаки.

«Правильно. Десант своих не бросает», – шепнул внутренний голос, но она сделала вид, что не слышит его. Раздвоение личности пугало Викторию Викторовну больше встречи с игушами.

Из тени дверного проема выбежал Ольт с факелом в руке, он остановился, дожидаясь идущих следом Литину и Дарена. Виктория видела, как Ольт в нетерпении переминался с ноги на ногу, желая подбежать к спешивающимся воинам, чтобы первому узнать новости, но ему приходилось сдерживаться, подстраиваясь под неспешный величавый шаг кирены. Мерцающий огонь давал немного света, и в причудливых тенях казалось, что Литина в широком свободном платье плавно, медленно передвигается по воздуху.

– С возвращением, кир Алан. – В грудном голосе контессы проскользнула нотка облегчения. – Мы волновались.

– Добрый вечер… кир Алан, – чуть запнувшись, громко произнес Дар и тотчас опустил глаза.

– Добрый вечер, кирена Литина, добрый вечер, кир Дарен, – склонил голову конт. Как бы Виктории ни хотелось сгрести в охапку обоих мальчишек, а приходилось соблюдать этикет. – Вы отужинаете со мной?

– Мы уже ели, но я велю накрыть для вас ужин в столовой, – улыбнулась кирена.

– Вам нужно чаще улыбаться, Литина, – искренне сказал Алан. – Вам очень идет улыбка. Погодите. – Конт снял с пояса маленький замшевый мешочек. – Это вам.

Виктория всегда больше любила дарить подарки близким, чем получать их. Ей нравилось видеть улыбку родного человека, когда он разворачивал упаковку, нравилось наблюдать за сверкающими в предвкушении глазами, следить за разливающимся по лицу удовольствием, слышать восторженные возгласы. Это ведь так приятно – дарить дорогим людям мгновения радости. По поводу и без него, в честь какого-то события или просто так! Она вспомнила, с каким азартом искали свои подарки под елкой ее мальчишки, возглавляемые отцом. Сколько было смеха, веселья, шуток и подколок.