Чтение онлайн

— Ну, я же с другими людьми завязан.

— И что?

— Ну как что? Представляешь, случится какая-нибудь задержка с товаром?

— Представляю. Народ погибнет, если получит башмаки на день позже.

— Не смешно. Время — деньги. А деньги кредитные. И кредит, сам понимаешь, у кого взят и на каких условиях. Будет задержка, меня спросят почему. И что я отвечу? Подбросил тут посылку племяннику от любимого дяди?

— Любимому тестю от зятя, — поправил Петр Владимирович, стараясь ухватиться за прозвучавшую саркастическую нотку и развить это настроение. Тщетно.

— Нет, Петр, — подытожил знакомый. — Не могу.

— Черт с тобой. Я тебе заплачу еще пять сотен, если произойдет задержка из-за оборудования.

Знакомый ответил не сразу, и Челышев понял, что добил, дожал своего противника. Именно так: «противника»! Ведь этот, с позволения сказать, «друг» встал на пути! Как же еще прикажете назвать этого зануду? Вот ведь, оказывается, в чем было дело! В сумме! Ну и сволочь же этот негоциант! На ровном месте сдирает с друзей по три шкуры!

— Ну что затих? По рукам, что ли? Или еще торговаться будешь?

— Да ты пойми, Петр, дело не в деньгах...

— Знаю, а в их количестве. Мало пяти сотен?

— Ну, нормально, но...

— Тогда все, не морочь мне голову. Я к тебе заеду завтра, передам все документы. Пока, Садко!

— Умеешь ты взять за горло...

Последнюю фразу Петр Владимирович проигнорировал. Он едва услышал ее — телефонная трубка была уже в полете к своему ложу.

Кончив дело, Челышев отправился на кухню, дабы поставить чайник и перекусить. Вставая из-за письменного стола, он прихватил калькулятор: неплохо бы прикинуть, во что могут обойтись тестевы холодильнички, если и впрямь возникнут проблемы с растаможкой груза. Пять сотен Петр Владимирович предложил в полемическом, так сказать, задоре. Многовато это. Но все равно что-то оставалось. Пустяк какой-то, но тут дело принципа...

Дожидаясь, пока закипит чайник, он занялся подсчетами. Если придется отдать еще пять сотен, то на каждой из горок удастся сэкономить по сотне долларов по сравнению с ценой в Москве. Ради примирения с тестем Петр Владимирович готов даже остаться внакладе, так что смехотворность прибыли при максимуме головной боли не смущала. Только бы не возникли никакие непредвиденные расходы.

Петр Владимирович принялся бодро щелкать клавишами калькулятора. Как коммерсанта со стажем его заинтересовало: сколько может зарабатывать на оптовых поставках фирма-экспортер. Сколько получает компания, занимающаяся продажей такого оборудования, если даже он, человек сторонний, при явной переплате за доставку может заработать на этом до десяти процентов?

Само собой, доставка в Россию обойдется минимум втрое дешевле, чем придется заплатить этому башмачному купчишке. И фирма-изготовитель расщедрится на скидку не менее тридцати процентов, а то и на все пятьдесят. Что еще? Да, вопросы замены неисправных узлов. Тут, надо думать, буржуйский фабрикант прогнется перед крупным покупателем и заменит даже то, что работает, лишь бы не портить отношения. Плюс свои люди на таможне, транспорт... Минус затраты на рекламу, аренду складов, офиса, зарплату сотрудникам...

Ну, что получается? Получалось неплохо. По приблизительным подсчетам, московские фирмы должны зарабатывать на поставках оборудования пятьдесят — шестьдесят процентов с каждого вложенного в дело доллара.

Неплохо! Петр Владимирович отложил калькулятор и занялся чаем. Не от плохой жизни люди занимаются этим непыльным бизнесом. Сам он, собаку съевший на южных фруктах, мог заработать до ста процентов на одном караване с цитрусовыми. Но раз на раз не приходится. Случались и потери. Существенные потери. Вот у одного коллеги караван разграбили. Убили экспедиторов, вывалили товар прямо на дорогу, машины угнали в неизвестном направлении вместе с водителями. Теперь еще приходится объясняться с родственниками шоферов...

То ли дело возить холодильнички из солнечной Италии. От одной поездки в Милан на переговоры уже столько позитивных эмоций! Все чисто, чинно, благородно, и... шестьдесят процентов! Грациозная техника не перезревает, не гниет, насекомые ее не портят, гаишники не просят отсыпать пару килограммов. Идиллия!

Конечно, такой бизнес — дело для солидных людей. Один только холодильник, произведенный на руинах Римской империи, стоит почти столько же, сколько фургон мандаринов. Тут вращаются такие бабки, что даже для того, чтобы помечтать об этой сфере деятельности, нужно денег раз в пять больше, чем мог добыть Петр Владимирович. Но не стоит расстраиваться из-за чужого пирога. Гораздо полезнее, при терзавшей коммерсанта язве, похлебать горячего чайку с травами.

Новых сотрудников появлялось в «Конторе» все больше. Сразу же после подписания трудового соглашения все они проходили определенный ритуал: кто-то из администрации брал новобранца за руку и вел по всем отделам, представляя всех служащих и рекомендуя его самого как «молодого и перспективного», которого полагается «любить и жаловать».

Так что возможность лицезреть каждого новичка была у всех, но, за редким исключением, никто не уделял им внимания больше, чем требовала обычная вежливость, и не давал себе труда запомнить их имена и даже лица. Пришел и пришел, главное, чтобы не мешал.

Лишь изредка появлялись оригиналы, вызывающие самый живой интерес. Истоки этого интереса были различны. Так, подобранная Стасом секретарша оставляла за собой почти осязаемый шлейф, сотканный из восхищения и понятной природы интереса сотрудников-мужчин и причудливо сплетенных впечатлений сотрудниц: от болотно-зеленой зависти до искреннего восхищения и патриото-феминистской гордости за русских девушек.

Бурю восторга вызвал чернокожий выпускник института международных отношений, чье виртуозное владение шестью языками было оценено по достоинству; не знали только, чем могли пригодиться три из них: родной язык юноши-кенийца, хинди и иврит. Какой-то остряк, правда, заметил, что отдел персонала, принимая Мджумбо — так звали парня — на работу, руководствовался желанием не отстать от «Лукойла». В этом анекдоте крылся намек: на ближайшей от «Конторы» автозаправке работали посменно два здоровенных негра, и публика в дорогих лимузинах делала нешуточные крюки, чтобы заправиться с подобным шиком.

Роберт Мастерков, если рассматривать его как биологическую единицу, не дотягивал даже до оценки «заурядно». Тем не менее он умудрился задерживать на себе взоры бывалых сотрудников несколько дольше, чем того требовали приличия. Кто-то уделил ему лишнюю секунду, кто-то — целых пять. А два или три человека даже проводили Роберта взглядом.

Что же необычного было в этом юноше?

Прежде всего, манера держаться. Во время представления своей персоны коммерческим директором Роберт, демонстрируя крайнее расположение, любезность и готовность оказаться полезным своим новым коллегам, принимал позу, напоминавшую отчасти замершего столбиком суслика, а отчасти буддиста, любезно кланяющегося своему ламе. Тело его подавалось вперед, шея вытягивалась по направлению к собеседникам, и голова начинала покачиваться в такт словам коммерческого директора. При этом Роберт чудно улыбался, по кроличьи выставляя верхнюю губу, и странно щурился, как делают это на ярком солнце или при сильной близорукости. Жидкие белесые усики, ютящиеся под его весьма подвижным носом, походили на усики мышонка или иного грызуна, включая уже упомянутого. Многие обращали внимание на то, как Роберт держал руки: сложив горстями, он поднимал их к груди, от чего сходство с замершим в предчувствии опасности сусликом усиливалось.