Контра
Шрифт:
Черного хлеба и чая, вот чего недостает обычному русскому за границей. Разглядывая набитые книгами, ржаной мукой и чаем баулы, Арш ощутил себя богачом. Он плюхнулся на мягкий диван, но как только его голова коснулась стены, вдруг вспомнил, что он забыл взять деньги, про которые говорил ему Юлиан.
1942 год. Балтийское море. Конвой.
Генерал усмехнулся своей мысли: «Так хотел на Родину, жену увидеть, что вот… видно, услышал бог». Генерал стал думать о том, кто его допрашивал. Все было странно генералу в своем состоянии. Он отметил, что ему нравилось, что он на русском корабле, среди русских людей. Понравился ему этот следователь. Молодой мужчина лет тридцати. Глаза умные. Генерал почувствовал, что тот как-то неуверенно с ним держится. То, что он спрашивал о жене вселило надежду. «Вдруг увижу!» – подумал генерал и почувствовал, как потеплело в груди.
Он нащупал под гимнастеркой запаянный медальон и, накрыв его ладонью, улыбнулся. Он начал вспоминать жену. За тридцать лет разлуки почти все стерлось в его памяти, но одно он помнил отчетливо. Касание ее пальцев и запах ее волос.
Сидя в британской тюрьме, он часто спрашивал себя, как он мог так легко и глупо попасться. Теперь, вспоминая свое прощание с Машенькой на вокзале, он понял. Все выгорело в душе Николая Григорьевича. Не осталось у него ни сил на ненависть, ни веры в то, что когда-то вернут они себе свою Родину. Все потеряло смысл. И только надежда, что когда-нибудь он сможет встретить Машу и своего первенца, неизвестными ему путями вела его к ним.
Генерал заворочался. Он воспитал своего Владимира в любви к своему Отечеству и ненависти к тем, кто отнял его у них. Но теперь Отечество утеряно безвозвратно, и генерал не понимал, а что любит его Владимир? Какую Россию? Ту, которой нет? А что ненавидит? Ту, новую, которая будет жить. Ту, в которой осталась его первая любовь и первенец. Генерал вдруг физически ощутил, как падает в пропасть, которую сам создал в своем уме.
Светало. Генерал подложил одну руку под голову и закрыл глаза. Небольшая качка успокаивала. Генерал не заметил, как заснул.
Дневник Арша.
«И все-таки интересно, как одно слово может влиять на культуру и развитие нации. Вот это вот слово «ближний», которое на английском и на испанском переводится как «сосед». Я думаю, что если бы его перевели как «супруг» или «супруга», то все развитие христианского мира пошло бы иначе.
Сегодня мы снова встретились и зашли в гости к Владимиру и Андрею. Без приглашения. Я думал, что мы оказались некстати. Андрей встретил нас в рясе, полностью засыпанной опилками. Он пытался сам сделать деревянную решетку для катера, но Вася сходу принялся ему помогать, и они довольно быстро сработались. Не знаю уж поэтому ли, но Андрей пригласил нас на вечернюю рыбалку. Если честно, я был удивлен этому. Вася же не оценил жеста Анддрея и продолжил критику церкви. Мы не страна безбожников, как думают на западе. У нас в России много и верующих, и тех, кто критикует церковь за то, за что можно критиковать любую большую, влиятельную и богатую организацию. Однако отец Андрей тут абсолютно ни при чём. Всю свою жизнь он проработал инженером и никогда не жил на деньги паствы, потому что за границей у православной церкви никогда не было такого количества паствы, как в России. В священники шли те, кто на самом деле чувствует потребность служить Богу и людям. Случись этот разговор в России, я бы Васю понял, хоть и не поддержал бы, а здесь он мне показался неуместным. Но Андрей очень терпеливо сносит все Васины нападки.
Конец ознакомительного фрагмента.