Контрабанда
Шрифт:
Между тем Хитрук уже плюхнулся на заднее сиденье.
– Удивительное дело: в ГИБДД умудрилась устроиться целая популяция выходцев из какого-то голодного мира!
– Они и вправду сумчатые? – полюбопытствовал Гильза.
– С чего ты взял?
– Прочитал в одном блоге, – ответил Гильза и кратко пересказал прочитанное.
– Пишут же всякие глупости, – усмехнулся детектив. – Нет, в реальности они скорее грызуны, вроде больших хомяков – у них мания делать запасы на зиму. Отсюда и привычка хомячить.
– Да уж, похоже! – восхитился Кроль, поправляя зеркало заднего вида: наверное, ловил удаляющийся сине-желтый силуэт. – Вы уж простите, что нарушил – все проклятые нервы!
В конторе Степан Игнатич встретил их новостью: звонили из «Линии». Гильзу срочно вызывали в офис.
Недолго думая, практикант агентства «Длинные руки» снова преобразился в курьера и отправился на ВВЦ.
На ресепшне, как всегда, встретила Зина. Сейчас она листала модный глянцевый журнал.
– Привет, добрый молодец, – воскликнула она, не отрываясь от чтения. – Как вольная жизнь?
– Да уж… – протянул Гильза. – Вольнее не бывает. Что тут у нас новенького?
– Да как сказать? – Зина вздохнула, подняла глаза, поманила Гильзу пальцем. – ЭТОТ во всю лютует. Заставляет всех отчеты писать. Даже Чигура! Уж на что наш Владимир Иванович свободолюбивый человек – и тот не спорит, а знай себе, строчит. Говорит, не хочет подставлять Хороса. Зато пусть только шеф вернется – он тут за все поквитается!
– Не думал, что Хорос такой мстительный.
– Ну, так в офисе говорят, – туманно сказала секретарша. – Лучше расскажи, как там твои поиски?
– Лучше держи язык за зубами, – раздался за спиной тихий голос. – Зина – милейший человек, но почему-то информация от нее расходится в один миг, как круги по воде.
Зина вспыхнула, но промолчала. Лю подошла незаметно, пристально взглянула в глаза Гильзе.
– Идем, – сказала она. – Инквизитор желает тебя видеть.
Гильза же подумал, что он, наверно, не меньше, чем инквизитор – его, желал видеть Лю. За странной суетой последних дней он совсем перестал думать о девушке из далекого мира, а теперь снова чувствовал себя растерянным мальчишкой, которому просто нечего сказать.
Они шли по пустынному коридору. Казалось, офис вымер, и сейчас ветер начнет поскрипывать покосившимися дверьми, носить по кабинетам мусор и опавшие листья.
– Должна предупредить тебя, – прошептала Лю. Гильза и не заметил, как они перешли на «ты». – Положение хуже, чем я думала: отец Пемброук серьезно взялся за дело и, похоже, накопал достаточно материала, чтобы запугать коллег в Лагоре. Так что будь осторожен, беседуя с ним.
– То есть теперь я не должен говорить правду и только правду? – спросил Гильза.
Лю покачала головой:
– Говори правду. Только правильно подбирай слова. Это все, что я могу тебе посоветовать…
Лю выглядела совсем расстроенной. Гильза и сам не понял, как получилось, что его рука осторожно погладила ее длинные волосы. Девушка непонимающе обернулась к нему.
Юноша смутился. Настолько, что, не сказав ни слова, рванул вперед и, словно ныряя в омут, шагнул в конференц-зал. Он даже не заметил, как выскочивший из-за угла Чигур отчаянно махал руками, пытаясь его остановить.
Здесь ничего не изменилось. Инквизитор сидел на прежнем месте, и даже устройство из металлических шариков по-прежнему мерно цокало перед ним. Только на столе прибавилось бумаг – неряшливые кипы листов, картонные и пластиковые папки, поверх всего – огромная древняя книга в кожаном переплете.
В руках инквизитора было самое настоящее перо – длинное, растрепанное, только не белое, гусиное, какое Гильза видел в кино, а черное. Отец Пемброук макал перо в большую серебряную чернильницу и что-то строчил в своей книге.
– А, это ты, мой юный друг… – старческим голосом произнес инквизитор. – Проходи, садись…
Отец Пемброук воткнул перо в чернильницу и уставился на Гильзу потухшим взглядом. Похоже, он несколько устал, активно «копая» под коллег. Наверное, даже темные дела бывают утомительны.
– Ну, как продвигаются поиски? – с благожелательной улыбкой спросил он.
– Да как сказать… – Гильза дернул плечом. – Адресатов не нашел, но, кажется, вышел на отправителя.
Отец Пемброук с некоторым удивлением приподнял бровь:
– Ну-ка, ну-ка…
Гильза открыл, было, рот, чтобы рассказать, как он пришел в контору Хитрука, как его гоняли по каким-то «левым» делам и как совершенно случайно он узнал, что того тощего зовут Штырь, что он стикс и контрабандист в придачу…
Но тут же его бросило в холодный пот: он вдруг понял, что про детектива рассказывать не стоит. Нельзя ни с того, ни с сего втягивать в эту историю человека, благодаря которому, как-никак, дело сдвинулось с мертвой точки. В конце концов, сыщик не имеет никакого отношения к офису и подставлять его просто некрасиво.
И, преодолевая неловкость, Гильза решил все заслуги приписать себе. По крайней мере, на время.
Набрал воздуха – и начал рассказ. По всему выходило, что и надпись на стене заметил он, и связаться с бритоголовыми сам догадался, и погоню устроил в одиночку, добыв в результате единственное вещественное доказательство – загадочную картонку с иномирянскими письменами.
Отец Пемброук даже вздрогнул, когда курьер предъявил это наглядное свидетельство своих успехов, хотел протянуть руку и выхватить картонку из рук Гильзы, но сдержался и угрюмо призадумался.