Контроль
Шрифт:
Конечно, можно было просто напугать тварей, не вступая с ними в контакт. Но как долго они будут об этом помнить? Том не хотел, чтобы, разбежавшись, оройны спустя какое-то время вернулись назад. И, может быть, привели за собой других.
Оройн, которого Том выбрал в качестве первой цели, начал на бегу сгибать ноги в коленях. Готовился прыгнуть, гад.
Том шел прямо на него, не замедляя шага.
И, как только оройн прыгнул, Том выставил перед собой сжатую в кулак руку, представив, как рука превращается в стальную балку.
Удар выбил весь воздух из груди оройна. Он разинул рот, вытаращил глаза, так, что они едва не вывалились из глазниц, и, не издав ни звука, упал на спину.
В ту же секунду Том представил, что все его тело охвачено пламенем.
Оройны, что были уже готовы кинуться на него с двух сторон, по-кошачьи зашипели и отшатнулись назад.
Крутанувшись на месте, Том взмахнул горящей рукой, в которой был зажат пакаль.
Одному оройну скошенный угол пластинки насквозь разрезал щеку, другому – до кости рассек лоб.
Упавший оройн поднялся на ноги.
И тут же получил пакалем по переносице.
Дальнейшее происходило, как в кино.
Да, собственно, Том и воспроизводил сцену из какого-то боевика, вспоминать название которого у него не было ни времени, ни желания.
Том схватил одного оройна за шиворот и ударил головой о ствол дерева.
Оказавшись за спиной у другого, Том ударил его пылающим кулаком в основание черепа.
Третьего Том поймал за длинные, спутанные волосы и ткнул лицом в землю.
Том чувствовал, как помимо его собственной воли внутри у него поднимается волна дикой, первобытной злобы. Которая затуманивала разум, но делала ясным взор, а движения – выверенно точными.
Том продолжал избивать оройнов руками и ногами. Ломал им кости и рвал сухожилия.
До тех пор, пока они не перестали сопротивляться.
Только после этого Том остановился и посмотрел на дело рук своих.
Если бы прежде, ну, скажем, дней пять назад, кто-нибудь сказал ему, что он способен в одиночку, голыми руками справиться с тремя дикими зверями, Том бы только посмеялся в ответ. И даже спорить бы не стал. Потому что это было просто смешно.
Сейчас, когда Том смотрел на распростертые на земле тела оройнов, ему было не до смеха.
– Нужно держать злость под контролем, – тихо произнес Том. – Иначе недолго и самому превратиться в оройна.
Махнув рукой мальчишкам, восторженно глядевшим на него сквозь стеклянные вставки в церковных дверях, Том зашагал к воротам.
В церкви, в компании глухонемого уборщика, который даже в нынешнее дурное время не потерял голову, ребята будут в большей безопасности, чем дома.
– Кто это был? – спросил один мальчишка у другого.
– Человек-факел! – уверенно ответил приятель.
– По-моему, он убил нашего соседа, Вреднюгу Пинкса.
– Видимо, Вреднюга Пинкс здорово его достал.
– Вреднюга Пинкс кого хочешь достанет!
– Когда я был маленьким, он постоянно пугал меня. Говорил, что как-нибудь непременно поймает и как следует надерет мне уши.
– За что?
– Да ни за что! Просто так!
– Ну вот, теперь ему самому уши надрали.
– Точно!
– Будь здоров, Вреднюга Пинкс!
Глава 32
Войдя в дом, Том прикрыл дверь и замер у порога.
В доме царила странная, кажущаяся неестественной тишина.
Четыре человека в доме, один из которых взбалмошный пират-горлопан, – и ни единого звука.
Том хотел было запереть входную дверь на замок, но, подумав, оставил ее просто прикрытой. На случай, если придется срочно ретироваться, нужно было бы и велосипед оставить на дорожке, а не ставить под навес. Ну да ладно, что сделано – то сделано.
Том снова прислушался.
Тихо.
Осмотрелся.
Все вроде бы нормально.
Вещи стоят на своих местах.
Ничто не опрокинуто, не разбито. Даже не сдвинуто.
Никаких следов борьбы.
Стоп!
Дверь в кухню закрыта!
Прежде ее никогда не закрывали.
Осторожно ступая, Том начал продвигаться через прихожую в сторону кухни.
На ходу он достал из кармана пакаль и зажал его в руке как оружие.
В душе он на чем свет стоит ругал себя за то, что оставил дядю с тетей под присмотром «серого».
«Серому» нельзя было доверять.
«Серый» – он «серый» и есть.
Что у него на уме – знает разве только он сам.
Том оказался в трех шагах от двери. Ему стали слышны доносящиеся с кухни приглушенные голоса.
Слова звучали неразборчиво – Том не мог понять, о чем идет речь. Но ясно было, что разговор велся на повышенных тонах. Как будто кто-то кого-то в чем-то обвинял. А тот, другой, не извинялся и не пытался оправдываться, а выступал со встречными упреками.
Тому это совсем не понравилось.
Он быстро подошел к двери и взялся за ручку.
Но открыть дверь он не успел.
– Тысяча чертей! – теперь вполне отчетливо прозвучал голос капитана Боулмингтона. И, судя по интонациям, капитан был зол. Чертовски зол! – Это моя собственность! И я никому не позволю ее у меня забрать!
– Капитан! – голос мистера Картрайта. Который, судя по всему, не собирался уступать пирату ни в решительности, ни в напористости. – Вы нарушаете правила!
– К черту правила! Их придумал идиот!