Чтение онлайн

— Да, ты прав. И все-таки, отдай приказ отныне записывать все подобные странные явления.

— Слушаю, князь.

Верес отпустил воина, засветил монету и приказал ей показать запись. Над монетой развернулась светящаяся пелена, начался показ записи. Он увидел угол рубленой избы далекой заставы и висящую в этом углу на нитке приемную монету. Вдруг приемная монета вспыхнула и начала мигать светом. Мигание длилось недолго, не больше минуты. Затем мигание прекратилось так же внезапно, как и началось. Запись оборвалась.

Верес отложил монету, поднялся из своего кресла и прошелся по комнате. Затем снова взял монету, убедился, что она остыла и посмотрел запись еще раз. Его не столько поразило увиденное в записи, сколько то, что одна монета показывает другую монету. В этом был какой-то знак. Как указание на бесконечность. Ему представилось как монета показывает другую монету, которая в свою очередь показывает третью монету… В этом было и что-то бредовое и одновременно с этим выход за какие-то пределы. Верес вдруг понял, что это нужно рассматривать вместе: не просто мерцающая монета, а мерцающая монета, показанная другой монетой! Он поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет вторую запись, желая получить подтверждение, что запись с обеих застав совпадает. Верес тряхнул головой и направился к выходу.

Оказавшись на улице, он совершенно мимодумно пошел к зданию НИИ, как наукари с чьей-то легкой подачи прозвали свое обиталище. Уже берясь за ручку двери он себя одернул. А что собственно заставило его направиться не в правое крыло, где находятся действительно сильные моги, разбирающиеся в нифриле во всех тонкостях, а в левое, где он разместил довольно странных людей, пытающихся применить здесь свои знания из прошлой жизни на Страшей Сестре? Только ли чутье? Вересу вспомнился сегодняшний доклад Карины на Совете: «Мы пока не можем сказать ничего определенного о той роли, которую должны сыграть выходцы со Старшей Сестры, — говорила она, — Единственное что я могу заявить со всей убежденностью: они думают по-другому»… Нет, не только чутье.

— Они думают по-другому! — негромко произнес князь и потянул за ручку двери.

Личное появление Вереса вызвало легкий переполох, левое крыло не было избаловано его вниманием. Поэтому, когда он заходил в совещательный зал, за ним спешно проталкиваясь в дверь, следовало около двух десятков человек. Они бились здесь над воплощением самых разнообразных идей: от сумасбродных до немыслимых. Правда, ничем кроме теорий похвастаться этим изобретателям пока было нечем.

Верес решил не давать им никаких предварительных пояснений. «Пусть просто оценят незамыленным взглядом», — подумал он. Он выложил на стол, полученный от начстража камень, засветил и начал показ. Наукари молча смотрели. Когда показ закончился, он позволил тишине провисеть еще минуту, а затем вполне обыденным голосом спросил:

— Есть какие-то мысли? — и про себя подумал, «ну хоть что-то ребята, хоть какую-то зацепочку».

Дальнейшее показало, что левое крыло своего НИИ Верес сильно недооценивал. Сказать, что мысли были, значит не сказать ничего. После его слов, будто прорвало плотину. Наукари начали сыпать идеями как тугой распоротый мешок зерном.

— Скорее всего мерцание имеет волновую природу, — тут же заявил один из них.

— А по мне так это не мерцание, а скорее пульсация.

— Вы допускаете подобную частоту биения пульса?

— У колибри запросто.

— Похоже на морзянку, только частота повыше.

— Слушайте, Пал Семеныч рассказывал, что на подлодке служил. Во, кажись как раз связистом.

— Эй, кто-нибудь. Позовите Пал Семеныча.

— Да подожди ты, звать. А ну-ка, помедленнее можно запустить? Непохоже это на азбуку Морзе.

— А чего не похоже-то?

— Интервалы между вспышками неравномерные, вот почему!

— Да, ладно. Все-равно это двоичный код, к гадалке не ходи.

— А вы, Евгений, не торопитесь делать выводы, насчет замедления верно предложено. Это может вообще не код.

— А что?

— Некоторые звезды мерцают сходным образом

— Кто знает, как на замедленной прокрутить?

— Да, элементарно, Ватсон, перепиши еще раз на другой камень, только ячейку скорости впиши сначала.

Верес предоставил наукарям разбираться и, уйдя в себя, ненадолго отрешился от их разговора. По окончании Совета Сорока Восьми, он, прежде чем покинуть сновидческие чертоги, имел, уже вошедший в обыкновение, еще один разговор, но уже с глазу на глаз, с черепашьим принцем Бонифаном. Разговор, ожидаемо, вышел довольно тяжелым. Узнав, что камень с тайными сведениями до сих пор не найден, принц устроил Вересу сцену. Он ныл, просил, требовал, ссылался на договоренности, стенал, заламывая руки, что его репутация под угрозой.

Такое поведение Бонифана не стало для Вереса неожиданностью, лицедейство — составная часть искусства торговли. И все же остался от встречи какой-то мутноватый осадок, не дававший Вересу покоя. Какие-то слова принца, как иная мелкая соринка в глазу, сколько не моргай, а она не пропадает. Он начал восстанавливать по памяти весь разговор целиком и довольно скоро вспомнил эти слова. «До сих пор, князь, вы безупречно выполняли свои обязательства по договору…» — сказано было вроде бы вскользь и без нажима, но сказано было.

Верес нисколько не сомневался, если торговец с тысячелетним опытом помянул договор, то сделал это не случайно. Вот только пока совершенно было не понятно, что именно мог задумать Бонифан. Ни передать в третьи руки, ни обнародовать даже само наличие такого договора он не мог, потребовать компенсацию за понесенный ущерб репутации — тоже. И самое главное, вывести Вереса из игры он не мог и подавно, без него весь проект для торговца терял смысл. Позже придется об этом крепко подумать, но позже…

Задачка князя к его собственному полному изумлению оказалась для наукарей, что называется, на один зуб. Вереса не переставало удивлять их отношение к нифрилу. Эти «выходцы со Старшей Сестры», как их называла Карина, не очеловечивали и не обожествляли нифрил, не разговаривали с ним, нашептывая ему приказы, и вообще видели в нифриловом камне не более чем предмет разве, что со своими несколько необычными свойствами. Тем не менее, они быстро нашли способ замедлить показ и определили, что все-таки это код, только не двоичный, а четверичный. Короткие и длинные вспышки света перемежались точно так же короткими и длинными перерывами в свечении.