Чтение онлайн

— Я должен знать, что говорит Тамора. Пошли со мной, Пандарас, — сказал Йама.

— Удар по голове породил у тебя иллюзии, господин. Ты вообразил себя солдатом.

— А ты вообразил себя моим оруженосцем, так что мы квиты, оба живем иллюзиями. А теперь — тихо. Поговорим о том, что ты слышал, когда Тамора закончит с нашими горе-воителями.

Тамора запрыгнула на квадратный каменный постамент, когда-то служивший основанием статуи — теперь остались одни ступни, обутые в изящные туфли с остатками желтой краски. Она обвела взором шесть десятков собравшихся вокруг рабов и изобразила на своем маленьком треугольном личике насмешливое презрение. Этот трюк она объясняла Йаме так: чтобы учить, надо прежде всего быть хорошим актером, ни один урок не достигнет цели, если не идет из самого сердца.

Все рабы принадлежали к одной расе: тощие, длиннорукие и кривоногие; их серая кожа тяжелыми складками висела вокруг узловатых суставов. У всех были длинные лисьи физиономии; жесткие нечесаные гривы черных или каштановых волос спадали на спину, а из-под кустистых бровей выглядывали мутные желтые или зеленые глазки. Раса была тупой и поразительно закостенелой в своем упрямстве и нерадивости. Сайл, секретарь Департамента Прорицаний, утверждал, что их семьи служат здесь уже более двадцати тысяч лет. По природе своей они были услужливы и подобострастны, однако непривычная муштра привела их в угрюмое и даже мятежное настроение, и всем своим видом они подчеркивали при каждом удобном случае, что у Таморы и Йамы настоящей власти над ними нет. Поблескивая глазками, они слушали, как Тамора объясняет, насколько плохо они выполнили задание, при этом их острые зубы впивались в черные тонкие губы. Тамора говорила:

— Вы все по очереди принимали участие как в защите, так и в нападении. Вам следует осознать, что если вы хотите победить или устоять на своей позиции, надо сохранять строй. Сила обороняющихся равна силе самого слабого солдата в цепочке. Если он устал, кто-то немедленно должен занять его место. А если нападающие прорвали линию, они тоже должны оставаться в строю, а не разбегаться в разные стороны.

Один из рабов сказал:

— Они стали убегать, а мы кинулись в погоню, госпожа. Что в этом плохого?

Тамора вперила взгляд в говорившего и смотрела на него, пока тот не опустил глаза, потом объяснила:

— За поворотом мог поджидать резерв. Если бы вы налетели на него, как стадо баранов, вас всех тут же уничтожили бы.

— Но ведь больше никого не было, — упрямо пробормотал раб, а остальные согласно зашумели.

Тамора заговорила громче:

— Это пока тренировка. Когда вам действительно придется сражаться, вы ничего точно знать не будете. Поэтому нужно действовать как говорят, а не как вам хочется. Одного человека, когда он сам по себе, убить очень легко, а вот когда он в строю — значительно труднее. Если вы деретесь плечом к плечу, то защищаете не только себя, но и тех, кто рядом по обе стороны, и они тоже вас защищают. В таком случае нет нужды бояться, что враг зайдет с тыла — для этого ему пришлось бы обойти всю линию обороны. А это не выйдет, во всяком случае здесь, в коридорах. На открытой местности сражаются построившись в каре, как вы делали вчера.

Тамора замолчала, чтобы передохнуть, и тут же вперед вышел раб из переднего ряда и сказал:

— Госпожа, если бы у нас было настоящее оружие, мы действовали бы лучше.

— Я открою арсенал, когда вы научитесь управляться с палками, ответила Тамора. — А судя по тому, что я видела сегодня, у вас и палки-то надо отобрать.

Но раб не отступился. Он был выше остальных, может быть, потому, что не сутулился. В длинной гриве его волос мелькали серебряные нити. У большинства рабов над головой кружились лишь один-два тусклых огонька, а над головой этого висела целая гроздь из шести штук, и горели они почти так же ярко, как у Таморы.

Он настойчиво продолжал:

— Когда дело дойдет до настоящей драки, мы же не будем сражаться этими палками, так почему мы с ними тренируемся?

Рабы зашумели, подталкивая друг друга локтями, а Пандарас шепнул Йаме:

— Внизу, в кухне, они тоже на это жаловались.

Йаму внезапно охватил гнев. Он вышел вперед и встал напротив раба с седой гривой.

— В битве решает не оружие, а дисциплина, — громко сказал он, — а у вас не хватит дисциплины, чтобы напасть на крысиное гнездо.

Раб дерзко посмотрел Йаме в глаза и произнес:

— Прошу прощения, господин, но уж в ловле крыс мы кое-что понимаем.

В толпе рабов кое-кто засмеялся, и Йама совсем потерял над собой контроль. Теперь с ним такое случалось нередко.

— Ну, давай, — бросил он, — давай, крысолов! Покажи, как ты умеешь сражаться.

Раб обернулся к товарищам, но никто из них не выказал желания ему помочь. Смутившись, он произнес:

— Господин! С тобой я не хочу драться.

— Нам не приходится выбирать, с кем сражаться.

Йама попросил у Таморы ее меч и рукояткой протянул его рабу.

— Бери! Бери сейчас же!

Раб выронил палку и простер пустые ладони:

— Господин…

Со своего постамента Тамора резко приказала:

— Делай, что тебе говорят, или проваливай отсюда, как трусливый пес.

Йама все совал эфес в руки рабу, так что тот в конце концов был вынужден его либо взять, либо уронить себе под ноги.

— Бери-бери… Вот так. Теперь подними его повыше, это тебе не швабра, это — оружие. Убить можно острием или же режущим лезвием, а если ты боишься крови, то можно просто плашмя ударить врага по голове, так что из него дух выйдет. Однако не советую тебе использовать этот прием с более опытным противником. Тот человек, что ранил меня таким способом, лишился почти всех пальцев, когда я отражал его удар. Подними меч! Кончик лезвия должен быть вровень с глазами.

Тамора заметила:

— Если ты мужчина, то должен знать, что чем выше угол, тем резче выпад. Слушай учителя! Докажи, что ты мужчина.

Остальные рабы, разрушив строй, отошли подальше и образовали нечто вроде круга, а Йама и седовласый раб оказались в центре. Теперь они пересмеивались, и Йама на них прикрикнул, повторив слова сержанта Родена, которые сам слышал множество раз:

— Не смейся над вооруженным человеком, если, конечно, не хочешь с ним сразиться.

Указав на седовласого раба, Йама ткнул себя пальцем чуть ниже грудины и сказал:

— А теперь попробуй нанести мне удар. Целься сюда. Если промахнешься и не попадешь в сердце, то можешь задеть легкое. Так ли, эдак ли, все равно ты меня убьешь. Ну, давай!

Раб попытался сделать осторожный выпад, но дотянулся только наполовину. Йама ударом отклонил четырехгранное острие, кинулся вперед и закричал прямо в лицо раба:

— Ну, давай! Убей меня! Не то я вырву тебе глаза! Будет тебе урок. Давай!

Раб взвизгнул и бросился в атаку, бешено размахивая мечом. Но Йама сделал шаг вперед, оказался в мертвой зоне и схватил раба за локоть, одновременно сбив его с ног. Падая, раб выронил меч, но Йама успел его подхватить раньше, чем клинок звякнул о мраморный пол. Плавным взмахом Йама поднес лезвие к самому горлу упавшего. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не завершить движение, как положено.