Чтение онлайн

— Дружище, ничего не поделаешь — регламент. — Он был прав и обязателен: пять минут. Но мы уже прохлопали несколько десятков лет! До новой перестройки или восстания.

В тот день я потерпел поражение, хотя и сейчас думаю, что на идее Единого потока мы могли бы сплотить все население республики без различий по убеждениям, национальности, вере, прошлому, социальному происхождению и общественному положению. Тогда у нас была бы возможность судить о любой партии не по ее обещаниям, а по практическим делам ради нашей общей цели, а о любом человеке не по его взглядам, а по тому, как он эти взгляды реализует. Кроме того, в единые действия можно было бы вовлечь молодежные, благотворительные, религиозные, культурные, профессиональные и иные организации и движения. Появилось бы занятие для тысяч активистов, которым сейчас нечем заняться, кроме спекуляции и хозяйственной деятельности.

Демократия — это когда делятся властью с другими. Идея Единого потока помогла бы нам без большой шумихи и склок обсуждать проблемы государственного управления и делиться этой ношей с представителями других партий, устанавливая норму представительства в каждом правительстве и его подразделениях и обсуждая возможности и формы сотрудничества этих, партий.

Эта идея образовала бы неплохую платформу для объединения всех живущих в Литве народов, помогла бы им понять, что идти в общеевропейский дом такими, какими нас сделали сталинизм и лансбергизм, мы не можем, что нам необходимо более десятка лет побыть самими собой и у себя дома поучиться нормальной демократии, отказаться от национализма, который в нас постоянно дежурит в качестве противоядия от великодержавного шовинизма соседей. И только когда мы все вместе очистимся от всевозможных наслоений манкуртизма, мы сможем стать интернационалистами нового, так сказать, незакомплексованного типа.

Нам нужен нейтралитет, сначала хотя бы для того, чтобы мы могли сцементировать все силы народа, и только потом, добившись чего–то во внутренней политике, без всякого риска осмотреться и в Европе.

В конце концов, восстановление политики Единого потока покончило бы с воцарившейся сегодня двойственностью общественной жизни, когда каждая партия, каждое движение начинают говорить и действовать от имени всего народа, внося в наше общее дело только раскол, неуверенность, политический и экономический хаос.

В упомянутой выше программе я не придумывал ничего нового, только пересказал идеи раннего «Саюдиса». Пока он придерживался этих принципов и был их выразителем, пока провозглашал единство и согласие в народе, пока ему был нужен и дорог каждый гражданин, люди вставали за него стеной. Но едва он начал раскалывать народ, литовцы от «Саюдиса» отвернулись, а сейчас даже не хотят ничего о нем слышать. Пустое место, «корабль дураков»!

Словом, пошумело это якобы самодеятельное движение, помололо пустыми жерновами, пока консерваторы не надели на него наручники и намордники из липкой ленты. Сдались без боя. Вместо муки крупчатки эти мельники от конъюнктуры наделали кучу перепревшей лапши, которую постоянно развешивали наивным на уши. Но мерзостнее всего то, что своими делами они воскресили из мертвых основательно забытое правило национальных неудачников: если хочешь вернуться к прежним намерениям и ошибкам, не забудь публично от них отречься, иначе дураки тебя не поймут.

Поэтому мы, основательно охрипшие от таких громких клятв, сейчас молчим, поскольку всем, приложившим руку к этой глупости, не остается ничего другого, как снова создавать легенды о том, какими мы несколько лет назад были великими и прекрасными! Как хорошо нам было бы жить, если бы во время той заварухи мы приобрели хотя бы широкополые шляпы для сбора зарубежных благотворительных пожертвований. Пили бы мед–пиво… Но из–за нашей великой доброты сегодня шляп для милостыни не хватает. Поэтому — вперед на Запад, пока он еще дикий. Давайте верить в чудеса, поскольку только там, «за бугром», мы сможем увидеть то, что у нас было, и что мы потерял и здесь…

Я не рвался в «Саюдис». Скорее, «Саюдис» ворвался в мою жизнь и основательно ее исковеркал. Я работал, писал, участвовал в международной деятельности писателей, поддерживал огромную переписку с газетами, журналами, читателями, когда в один прекрасный день меня выбрали председателем комиссии, состоявшей из пяти писателей. Эта комиссия должна была сделать все, чтобы не допустить строительства нефтяной вышки около Ниды.

Помню, в Союз писателей пришли академик Витаутас Статулявичюс и заместитель министра мелиорации, специалист по защите вод Юлюс Сабаляускас. Они передали просьбу премьера В. Сакалаускаса.

— Помогите, писатель. — Разговор был очень конкретным, ясным. — Только Вы, призвав общественность, можете остановить это безобразие.

Спокойно, методично они изложили свои соображения о свалившейся на Литву беде. Около Ниды намереваются добывать нефть. Проекта нет. Оборудование допотопное, разработанное еще в 1958 году в Азербайджане. Возможен миллиардный материальный ущерб, а о моральном и экологическом никто даже не думает. У бюрократов только один ответ:

— Качают за границей, будем качать и мы.

— Неужели вы, руководство и ученые, ничего не можете сделать? — Не можем, надо поднимать народ.

— А вы понимаете, чем это пахнет?

— Понимаем, но мы — чиновники, а ты, Витаутас, человек вольный, тебе легче.

— Нет, друзья, если совать головы в петлю, то всем вместе, — и тем, кому легче болтаться, и тем, кому тяжелее…

Собравшись дома у Ю. Сабаляускаса, мы трое — два Витаутаса и Юлюс — пропустили по чарке, ударили по рукам и, расцеловавшись, дали клятву: что бы там ни было, будем собирать подписи, а если сядем, то все вместе. Никаких послаблений, никаких скидок в таком благородном деле быть не может. Мы поняли это и без слов. Торжественность клятвы возникла сама по себе, как возникают дерзновение или смелость, когда лезешь в такую кашу не в одиночку. Как говорится, на миру и смерть красна. Только вернувшись домой и еще раз все обдумав, я понял, что это перст судьбы, от которого под одеялом не спрячешься. Наконец, настало время поступить так, как сам учил других в своих произведениях. Таскать судьбу за хвост и насмехаться над своими последователями — не для меня,

Писатели создали комиссию из пяти собратьев по перу, меня выбрали председателем. Начало казалось простым и ясным: надо написать резкую статью и непременно опубликовать ее в Москве. Собрав материал исследований Академии наук, я подготовил литературное общественное обвинение. Позвонил друзьям в Москву, получил от Сергея Залыгина и еще нескольких известных русских писателей согласие и их подписи, которые так нам нужны. Подписи пришли по телефаксу, хотя эти уважаемые люди статью еще не читали.

— Витас, мы верим тебе.

Вот что значит полное доверие интеллигентов и единомышленников. Правда, собрать подписи в Литве оказалось гораздо труднее, чем я думал. Многие попрятались в кусты, особенно музыканты. Как бы то ни было, но создалась компания, хоть и небольшая, но солидная и местным бонзам уже неподвластная: народный писатель Литовской ССР Й. Авижюс, народный артист СССР Р. Адомайтис, народный артист СССР Д. Банионис, поэт А. Вознесенский, писатель С. Залыгин, ответственный секретарь Калининградского отделения союзаписателей Ю. Иванов, народный художник ЛССР Г. Якубонис, членкорреспондент АН СССР В. Контримавичюс, народный поэт ЛССРА. Малдонис, народный поэт ЛССР Ю. Марцинкявичюс, народный поэтЛССР Э. Межелайтис, писатель В. Петкявичюс, народный артист ЛССР. И. Петров, поэт Р. Рождественский, народный артист ЛССР С. Сондецкис, писатель О. Битов и заслуженный архитектор ЛССР В. Чеканаускас.