Чтение онлайн

Судя по корабельному расписанию, до завтрака оставался еще целый час. Это как нельзя лучше подходило Кентону, и он пошел наверх. Солнце уже заливало прогулочную палубу светом, но утренний бриз был так свеж, что пришлось поднять воротник. Вне всякого сомнения, позже потеплеет, но пока он ощущал себя на воздухе не очень уютно. Зато ветер наполнил паруса, а значит, пароходные трубы перестали извергать черный дым. Кентон прошелся туда-сюда, углядел местечко, где меньше дуло, и укрылся там, глядя на разыгравшуюся волну.

Ночью, перед тем как уснуть, он снова и снова перебирал в памяти короткий разговор с Делией. Неуклюжая шутка насчет тюрьмы мучила его. Как он мог сболтнуть такое? Ведь девушка даже не пыталась его поддеть! После упоминания о нарах она всерьез рассердилась. Вспоминая ее отповедь, Кентон спрашивал себя, неужели его жизнь и в самом деле так однообразна и скучна, как считает Делия. Он был уязвлен даже сильнее, чем когда она назвала его несносным.

Первые годы после смерти отца управлять фирмой было по-настоящему интересно, хотя это походило на борьбу за выживание. Многому пришлось учиться, многое перенимать у опытных служащих. Самый трудный момент наступил, когда Чарльз вдруг продал свой пай и уехал. Понадобились поистине титанические усилия, чтобы фирма оправилась после такого удара. Нет, жизнь не была тогда скучной и однообразной. Впрочем, не казалась она и волнующей и захватывающей.

Что касается последних лет… все шло по одной колее, стало рутиной, хотя признавать этого и не хотелось. Трудиться приходилось так же много, но особой работы мысли уже не требовалось, и риск был сведен к минимуму. Так оно и шло до поездки в Калифорнию. Можно сказать, что последние полгода были самыми напряженными в его жизни, и сейчас Кентон впервые это понял. Но даже и за эти полгода он ни разу не смотрел в лицо опасности, не сталкивался с настоящими трудностями – все они были ему уже известны.

Что ж, признал он неохотно, в сравнении с жизнью Делии его жизнь и в самом деле казалась скучной и однообразной.

Зазвучал, призывая на завтрак, корабельный колокол. Радуясь возможности действовать, Кентон поспешил в салон и у самых дверей столкнулся с Делией. На этот раз она была в бледно-лиловом платье попроще, но и оно тем не менее очень ей шло. Она выглядела удивительно нежной и женственной.

И невинной.

– Благодарю, что дали мне возможность побыть одной, – сказала она с улыбкой, убедившись, что поблизости нет посторонних (вокруг теперь было гораздо многолюднее, чем час назад).

– Полагаю, в данном случае мы можем не опасаться подозрений. Каждый просыпается в привычный ему час, так что скоро все привыкнут к моим ранним прогулкам. Это избавит нас от затруднений хотя бы по утрам… – Сообразив, что разговор принял щекотливое направление, Кентон поспешно сменил тему: – Какое милое платьице!

Зеленые глаза Делии слегка округлились, потом вспыхнули веселыми искрами.

– Что ж, спасибо. В самом деле, я рада, что вы его одобряете, потому что это мое второе и последнее платье. Боюсь, до конца плавания мне придется чередовать их, чтобы создать хоть какую-то иллюзию гардероба!

– Мы придумаем какое-нибудь объяснение его скудности, – предложил Кентон импульсивно. – Например, что ваш дорожный сундук безнадежно подмок на реке Сакраменто, когда пароход сел на мель. Кстати, это ведь и впрямь случилось – я имею в виду мель.

– Я дурно на вас влияю, – сокрушенно заметила Делия, глаза ее смеялись. – И как быстро вы поддаетесь! Еще вчера вас пугала сама идея лжи, а сегодня вы готовы лгать при первом удобном случае. Впрочем, может быть, вы всегда были потенциальным лгуном, просто не было случая раскрыться таланту.

– Возможно, – коротко ответил Кентон, чувствуя, как его веселость быстро испаряется. – Идемте завтракать.

Он понимал, что Делия не оставит без внимания внезапную перемену его настроения, но не хотел объяснений. Он даже не знал, способен ли объяснить, что с ним. А впрочем… поддразнивания Делии напомнили ему про Чарльза, а ему вовсе не улыбалось обнаружить в себе хоть какое-то сходство с братом.

– А вот и Брэдфорд! – воскликнул Нельсон Шарп, как только он под руку с «супругой» появился в дверях салона.

Хотя все иллюминаторы были открыты, помещение казалось темным после палубы, где вовсю хозяйничало солнце.

– Вчера вечером у меня так и не получилось поговорить с вами, Брэдфорд. Страшно об этом сожалею, хотя и лестно, что меня пригласили за капитанский стол вместе со всеми важными персонами, которые изволят плыть на этом пароходе. Отличный случай понаблюдать за ними. – Шарп подмигнул, как бы давая понять, что он не принимает сию честь всерьез.

– В самом деле, – поддакнул Кентон, подумав при этом: вот уж кто никогда не упустит случая! Нельсон Шарп был человек больших амбиций, и дружба, если он вообще признавал таковую, стояла для него явно не на первом месте.

– Не возражаете, если я составлю вам с женой компанию?

Кентон, разумеется, не возражал. Из остальных молодых пар к завтраку явились только Паттерсоны, но и они намеренно уселись в другом конце, как бы подчеркивая, что не нуждаются ни в чьем обществе. Они были совершенно поглощены друг другом. Шарп же после нескольких вежливых слов в адрес Делии попросту перестал обращать на нее внимание.

– Во время пребывания в Сакраменто вы наверняка заметили, что в Калифорнии так и кишит разный сброд. Этот край нередко дает приют изворотливым, но бесчестным умам. – Он сделал паузу только для того, чтобы откусить и торопливо прожевать тартинку, запив ее кофе. – Отсюда настороженность честных людей по отношению к вновь прибывшим.

– Да, мне это бросилось в глаза. Приходилось без устали работать языком, убеждая коммерсантов в своей благонадежности. И это при том, что я привез рекомендательные письма, недвусмысленно говорящие о стабильности фирмы, и попросил кое-кого из влиятельных людей Нью-Йорка замолвить за меня словечко телеграфом. Да и отцовское имя тоже кое-что значит.

– Вашего отца все вспоминают с уважением, чего не скажешь о вашем брате. Жаль, но дурные слухи распространяются быстрее, чем добрые.

Кентон искоса взглянул на Делию. Она казалась искренне увлеченной содержимым своей тарелки, но что-то подсказало ему, что она не упускает ни слова. Вот дьявольщина!