Чтение онлайн

– Пожалуй, не стоит их разувать на предмет наличия копыт, – сказал Буланский. – Хотя ботиночки сами по себе любопытные – и не кожа, и не каучук, не пойми что...

Ехидная реплика коллежского асессора помогла Старцеву собраться и отбросить дурные мысли. К чертям, пусть демонами занимаются священники, а про иллюзорность бытия пусть рассуждают философствующие интеллигенты! Вокруг сплошные загадки? – так разгадывайте, господин капитан-лейтенант, вас именно этому учили много лет, и жалованье платят именно за это...

Боцман тем временем возился с трофейным оружием, на всякий случай отведя ствол в сторону от товарищей. Бормотал себе под нос: не пулемет, дескать, а смех один, патроны будто семечки, словно басурманы с крысами корабельными воевать затеяли...

Осмотрели трофеи и Буланский со Старцевым. И в самом деле, калибр скорострельной игрушки никакого почтения не внушал.

– Любопытственно бы взглянуть на пресловутые «волшебные плащи», – обратился к боцману Богдан Савельевич.

Кухаренко нахмурился, пытаясь понять, как ему относиться к просьбам непонятного штатского; вопросительно посмотрел на Старцева.

Капитан-лейтенант поспешил расставить все точки над i:

– Значит так, боцман. Отныне и до окончания операции выполнять все приказания господина Буланского, наряду с моими и мичмана Казакевича. Обращаться – «ваше высокоблагородие». Доведите до всех матросов.

– Слушаюсь, вашскобродие!

– Плащи, – напомнил Богдан Савельевич.

– Так ведь это... – смутился боцман. – Некогда было тех басурман с собой тащить, которых мы штыками-то... Своих вытаскивали, а сзаду нехристи наседали... – и, очевидно вспомнив приказ Старцева, чуть запоздало протитуловал чиновника Синода: – Виноват, вашскобродие!

– Отходит, кажись, Петруха! – прервал разговор крик одного из матросов.

Раненый умер. Умер попросту, без патетических последних слов, кои так любят авторы патр-р-р-риотических лубков про отважных русских казаков, десятками насаживающих самураев на пики, и сотнями шинкующих шашками...

Только что дышал – тяжело, с хриплым клекотом – и перестал. Жил человек – и не стало.

– Вечная память рабу Божьему Петру Рукавишникову... – пробормотал боцман, комкая в руке бескозырку. – Чудно однако ж... Вроде совсем чуть и цепануло-то, повоевать еще думал, пошутил даже спервоначалу: до япошек еще не доплыли, а ему уж нашивка за ранение...

Фельдшера в абордажной команде не оказалось. Буланский, объявив, что несколько разбирается в медицине, осмотрел рану, неожиданно оказавшуюся смертельной, удивленно покачал головой. Старцев тоже достаточно навидался застреленных, и понимал: никак не могла крохотная пулька – даже не прошедшая насквозь, застрявшая по видимости в грудных мышцах, – так быстро прикончить здорового молодого мужчину.

Коллежский асессор тем временем производил непонятные манипуляции: закрыв глаза, медленно водил ладонями в паре вершков над телом умершего. Закончив, отозвал в сторону капитан-лейтенанта.

– Дела плохи, Николай Иванович. Действие у этих, как выразился боцман, семечек, – воистину чудовищное. Затронуты и повреждены почти все внутренние органы. Нам крупно повезло застать неприятеля врасплох. Но сейчас, планируя дальнейшие наши действия, знайте: любое ранение станет смертельным.

План действий у Старцева сложился незамысловатый: стянуть всех людей в один кулак, дабы не давать противнику подавляющего численного преимущества над разрозненными группами; отступить в центральную часть корабля и закрепиться, перекрыв все возможные подходы. Дождаться рассвета и дальше действовать по обстановке.

Капитан-лейтенант сильно сомневался: стоит ли рисковать жизнями людей в новой стычке, пытаясь захватить живьем кого-либо из «басурман». По всему судя, это вовсе не те пленники, коих так жаждет заполучить адмирал. Таинственный корабль может оказаться чем угодно, но только не флагманом отряда «миноносцев-призраков», покушавшихся на русскую эскадру...

Но, с другой стороны, появится хоть какой-то шанс – допросить захваченных и понять, что за чертовщина здесь происходит.

Стоявшая перед Старцевым дилемма разрешилась сама собой. Когда его отряд, нагруженный трофейным оружием, своими и чужими убитыми, медленно отступил к спардеку, задраивая за собой все люки и двери, – со стороны юта туда же подошел мичман Казакевич с последним оставшимся в его распоряжении матросом.

И с двумя пленными.

– Кто такие? – коротко поинтересовался Старцев.

– Непонятно... Один утверждает, что русский, – кивнул мичман на мужчину лет тридцати или тридцати пяти в длинной накидке нелепого оранжевого цвета. – Другой молчит.

– Разберемся.

Капитан-лейтенант быстро, несколькими фразами, обрисовал Казакевичу обстановку и выслушал его столь же короткий рассказ, – и все это время искоса поглядывал на пленников, стоявших под прицелом трех винтовок. Пытался загодя, до начала допроса, составить о них предварительное мнение.

Любопытные персонажи...

Тот, что представился русским, явно бывал в самых разных переделках, – чересчур уж спокойно держится. Да и движется по-особому – ни одного суетливого жеста, ни одного лишнего движения... Старцев почти не сомневался, что перед ним коллега, профессионал тайных войн, – буквально чуял его, как собака-волкодав чует невидимого в густом подлеске матерого волка. Вот только за чью команду играет этот профессионал? В чьей стае бегает этот волк?

Второй задержанный выглядит значительно старше, и чувствует себя весьма неуверенно, хоть и пытается не выдать того. Зря старается – люди в таких ситуациях неплохо контролируют лицо, голос, но зачастую напрочь забывают про руки. И руки пожилого словно бы живут своей жизнью – то он нервно сплетает пальцы, то засовывает кисти в карманы своего странного, кургузого пиджачишки, то скрещивает руки на груди, то заводит за спину... Всё понятно: слабое звено в этой парочке именно он, и ломать при допросе надлежит именно его.

Ну что же, приступим...

Приступить к допросу Старцев не успел, события неожиданно повернули в иное русло. Подошедший боцман Кухаренко, расставлявший до того посты на ведущих к баку проходах, радостно пробасил:

– Вашскобродие, господин Буланский! На плащи заколдованные взглянуть желали? Так вот он вам в лучшем виде! – Боцман ткнул своей лапищей в сторону клоунского наряда якобы русского, добавил злорадно:

– Попался, рожа басурманская!

Старцев, внимательно наблюдавший за пленным, удивился: ледяное спокойствие задержанного дало-таки трещину – вздрогнул, впился глазами в лицо коллежского асессора.