Чтение онлайн

— Где ваш отряд, комендант, куда делись всадники и повозки?! Я жду хаккепелитов и рейтар — где они бродят?!

Вопрос был не нужен, но Ларс задал его с тихой яростью, чуть ли не брызгая слюной. Выглядел королевский фаворит жалко — одежда превратилась в лохмотья, лицо распухло от укусов гнуса, грязный до омерзения, с валившимися щеками и безумно блестящими глазами.

— Все погибли, господин командующий — мы попали в засаду по вине Бойе — он разрешил сложить оружие и доспехи по повозкам, чтобы было легче идти. На нас напали наемники Штиллера, с ними были русские, снаряженные как ландскнехты, в касках и кирасах, с мушкетами. А еще пушки, с десяток — они стреляли по нам в упор картечью. А там навалились стрельцы с бердышами и мужичье с копьями, луками и топорами.

Йоренссон отвечал горячечно, с каждым словом его голос накалялся. Видимо, от лесных странствий он обезумел, раз смеет так с ним говорить. Нет, не совсем одурел — вину старательно на Бойе перекладывает, словно он сам не при делах. Но так с другой стороны и прав — он назначен комендантом Корелы, а в бою надлежало командовать полковнику.

— Где Клаас и все его люди? Неужели…

Слова застряли в глотке, теперь Андерссон ужаснулся — лучшие его воины, каждый из которых десяти русских стоили, погибли. В такое категорически не верилось, но мрачное лицо Тенне Йоренссона, его кивок, подтвердил эту догадку, а потом послышались хриплые слова:

— Всех побили, а вот обозников не тронули. Со мною из болота только ландскнехт с рейтаром вышли, говорили, что чуть ли не половина хаккепелитов королю нашему изменили. А вдоль дороги капканов с силками множество поставили. Ждали нас там долго, подготовились хорошо, господин командующий. Не иначе как измена, предатели русским все рассказали задолго до того, как мы из Выборга вышли.

Андерссон задумался — самого грызли «червячки сомнения» за последние дни, а тут короткий рассказ несостоявшегося коменданта расставил все по своим местам. Подозрения, к несчастью, стали оправдываться. Похоже, что их заманили в Корелу как западню, и отсекли все пути назад, перекрыли их засеками, везде снуют разбойники. Но ничего, можно отправиться обратно на лодках, пусть их будут ждать на реке, но войска много, можно прорваться. И лучше бы сделать это сразу — но король будет сильно недоволен таким конфузом. Так что стоит на неделю задержаться, обстрелять город из батарей, зря, что ли, пушки ставили на позиции…

Пики отлично отражали кавалерийские атаки, пока всадники не получили пистолеты в больших количествах. А как только мушкетов и пороха стало с избытком, то средневековые ландскнехты попросту исчезли со своими длинными копьями, сгинули в небытие, как и рыцари в миланских доспехах…

Глава 31

— Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро…

Владимир пробормотал знакомую с детства по советскому мультфильму присказку. И весьма верную, если отнести ее к наступлению на противника, что не спал толком четыре ночи, люди задерганы ночными вылазками и нападениями извне партизан, были при этом измучены работами, ставя тяжелые осадные пушки для обстрела города. Ларс Андерссон поступал правильно, на основании нынешнего состояния военного дела — взять Корелу в «два огня» тяжелыми орудиями и постараться зажечь дома, либо их разрушить. Вот только здесь крылась ошибка — в случае сильного деблокирующего удара оба вражеские группировки не могли помочь друг другу — они разъединялись рекой, посреди которой на двух островках находились сильные укрепления. А с одной стороны реки осаждать город бесполезно — он будет иметь связь, и получать помощь от своих войск с противоположной стороны Вуоксы. Так что продолжение осады бесполезно, ведь внезапное нападение окажется успешным, в чем Стефанович уже не сомневался — он прекрасно видел в бинокль, что происходит. Вся «южная группировка» будет вскоре уничтожена, так как помощь ей шведский командующий просто не успеет оказать.

— Сейчас Уве должен показать, что не зря чин полковника получил! Да и своих вояк отлично вымуштровал, а ведь два месяца тому назад под «сено-солома» ходили, — непроизвольно вырвался смешок. Многим мужикам с пищалями тогда было невдомек, какая у них нога будет правая, а какая левая — стрельцы строевую службу, подобно КМБ, не проходили. Да и служили с тем, что могли прикупить или раздобыть. Так что пищали и одежда отличались исключительным разнообразием — о регулярной армии и речи быть не могло. Но стоило за стрельцов крепко взяться умелым рукам, перевооружить и снарядить, так они сейчас мало в чем уступали вчерашним наемникам. И это Стефанович сейчас видел в мощную оптику.

На недостроенный шанец, не имеющий с тыловой стороны серьезной линии укреплений — там даже пушки не поставили — надвигалось три небольших прямоугольника. В каждой из рот было всего по сотне стрелков, но только восемь десятков мушкетов. Потому проблема восполнения потерь решалась быстро — не имеющий мушкета стрелок просто забирал оружие у раненого или убитого товарища и вставал в строй, благо хорошо стрелять все умели, так как «начальные люди» сурово взыскивали за нерадение. Впрочем, проблем такого характера и не было — жалование ландскнехты и стрельцы хотели получать полностью, к тому же плохо обученные солдаты погибали в первую очередь, и никто по этому поводу не огорчался.

— Рейтары и хаккепелиты в атаку пошли, ваше величество!

Фридрих и без бинокля хорошо видел, что происходит. От стороны Ладоги из леса вырвалась многочисленная кавалерия — в бой была брошена вся сотня обученных всадников, еще одна сотня должна была, по меньшей мере, пару месяцев обучаться. И с другой стороны, уже от Вуоксы, с гиканьем и криками вылетали две конные сотни дворянского ополчения, за которыми торопились стрельцы. Из Новгорода все же успели отправить подкрепление, и оно уже поучаствовало в победном бою. А за мушкетерами валили толпами ополченцы — тех вывели в поле для численности, солидности. Еще три сотни должны произвести дополнительное впечатление на противника, которого и так было вдвое меньше, к тому же застигнутого врасплох.

От лесной опушки залпом грянули орудия — маленькие ядра были не сколь эффективны, а эффектны. При попадании в человека они оставляли изломанный и окровавленный труп, в кирасе настоящий пролом. Именно пушечная пальба потрясла шведов — наемников на этом берегу не было. Надо отдать врагу должное, солдаты пытались построиться, лихорадочно заряжая мушкеты, а канониры пытались развернуть пушки. Однако нарочитое пренебрежение к русским за эти несколько дней вялотекущей осады сыграло пагубную роль — да и бессонница сказалась.

— Расслабились шведы — а за такое всегда наказывают! Так всыпь им 'горяченького, Уве, всыпь хорошо, чтобы обгадились!

Владимир скривил губы в зловещей ухмылке — врага застигли, как говорили в его мире, со «спущенными штанами». Мушкетеры буквально выкашивали суетящихся шведов слитными залпами, и подходили все ближе. В рукопашную они не пойдут — их задача убивать на расстоянии.

— Все, государь, пошла рубка! Имать ли в полон шведов? Сдаются вон там справа, даже за оружие не схватились.

— Конечно, брать, боярин, зачем нам ожесточать противника. А не захочет их выкупить мой брат Карл, так мне верноподданные нужны, или невольники — кто какую для себя выберет долю.

Владимир пожал плечами, не кровожадный он был от природы, а за эти дни если и проявлял жестокость, то рационально. Ведь мягкость правителя обычно дорого обходится ему самому — при нынешних нравах и необразованности сельского населения, сплошь неграмотного, и полуграмотных горожан, которых не столь много, гуманность не полезна, вредна. Так что все хорошо в меру, и даже горькое лекарство приходится принимать…