Корм вампира
Шрифт:
А говорят, что "коварство" — исключительно женская черта!
Из полутьмы потайной комнаты на порог выползла длинная тень и, прошествовав по деревянному полу, замерла у ее ног, вырастая и становясь странной фигурой с синими глазами, разбрасывающими вокруг льдистые молнии.
— Договор дороже денег, намного дороже. Я разрешил Вам жить, пока вы Мне нужны. Вижу, опрометчиво, разрешил. — Тень блеснула глазами, разрастаясь вверх и вширь, загромождая собой комнату. — Или у вас есть оправдание? У вас ведь всегда есть оправдания, не так ли, милочка? Весь ваш "божий промысел" — большое оправдание… И сами вы — оправдание, что не оправдало надежд. Трусливые, злопамятные, жадные. Божье семя, такое же дурное, как и сам бог. Видел бы Творец, что тут наделали его… Наблюдатели!
— Вот только Бога трогать не надо! — Взвилась Джулия, с усилием вставая на ноги и сжимая кулаки.
— А то что произойдет, девочка? — Тень сбросила с себя капюшон и демонстрируя правильные, тонкие черты лица, безукоризненной очертание губ и глаз, черные волосы и совершенные зубы, с острыми клыками, которые демонстративно облизывал красный язык. — Их было столько на моей памяти, "Великих", "Совершенных", "Божественных". Не осталось от них ни капищ, ни мест силы, ни памяти. И твой божок уйдет, едва явится что-то новое. Не первый он, кого предали его последователи, ни последний. Да и никогда не было у него сил, сотворить хоть что-то чудесное, чаще разрушить, предать и наказать — вот его возможности.
— Джаулин, я приму наказание… — Джулия склонила голову, находя в себе силы принять сказанное. — Только…
— Ой, какая ты… — Джаулин поморщился. — Кайта, какая ты… Вот скажи на милость, чего ты так привязалась к этой толстой кошелке? И этот, вояка, чем он так тебя вдохновил? Наказание, наказание… Как быстро людей портят боги… Вот, вроде и лет тебе уже за тысячу, а как в этот мир попала, так всякую чушь нести начала. Впрочем, раз уж зашла речь о наказании…
Мужчина накинул капюшон на голову, пряча свою улыбку.
— Ты Наказана, Кайта! Покинь это тело и иди со мной. — Не дожидаясь реакции, он развернулся к ней спиной и сделал шаг в сторону тайной комнаты, из которой наружу рвались веселые языки пламени, пробуя на зуб стоящий рядом шкаф, тканые половички на полу и деревянные доски самого пола, отполированные и с любовью отмытые женскими руками.
Женщина за его спиной сделала шаг, другой и, с тихим шорохом, словно снимаемое платье, легла на пол тонкая пленка с нарисованной на ней женским лицом и кучка одежды.
Существо, скрывавшееся под обличьем, расправило два узких серебристых крыла и склонило свой искаженный страданием, лик, в попытке спрятать слезы.
— Мне не ври. — Джаулин погрозил ей пальцем, даже не собираясь оборачиваться. — Я давно не верю ангелам. Вы создания богов, а не Творца!
Ангел поднял глаза, в которых, действительно, не было ни капли влаги.
Скрипнула открываемая снаружи дверь, впуская в комнату толстую женщину с пустым взглядом и сжатыми в руках спицами. Она прошествовала мимо замершей ангелицы, мимо сгорбившегося при ее появлении Джаулина и вошла в пламя первой, даже не вскрикнув, когда огонь охватил ее платье и принялся пожирать ее плоть.
— Как ты глупо, мелочно, жестока, Кайта… — Существо вновь откинуло капюшон и развернулось к ангелице. — Как и твой создатель, ущербна, порочна и нетерпима к другим проявлениям воли, ревнива и злопамятна. Все так же требуешь жертв и так же трусишь их принять… Твой бог прекрасен в своем предательстве паствы. Впрочем, тебя и тебе подобных он тоже с радостью предал, обменяв на очередную безделушку и горстку новых рабынь… Собирай своих сестер, Кайта. Мне наскучил этот город и его жители. Я привел большую охоту и твой бог с радостью примет их души после того, как мы насытимся их телами и кровью. Ему нужны новые мученики на небесах, ведь из них получаются отменные рабы, что отмахивают своего господина от назойливых мух!
— Да, Джаулин. — Ангелица склонила голову и хлопнула крыльями, поднимая горячий ветер и раздувая пламя. — Мои сестры уже ждут.
— Люблю послушных рабынь. Даже если они — ангелы, они так смешно пытаются скинуть путы повиновения, забывая, что эти путы натянул на них их собственный создатель. — Джаулин пропустил крылатую особу вперед себя и странным взглядом уставился в стену, словно на ней находился невидимый экран, по которому показывали лишь одному ему видимую сцену. И, то что он видел, доставляло старому вампиру несказанное удовольствие.
"Творец — гений, а его люди — лучшее из того что он мог создать…" — Шепнул он самому себе под нос и вошел пламя, с треском закрывая за собой весело горящие двери тайной комнаты.
Глава 11
****
Ни в смерти, ни в послесмертии, ни в посмертии нет ничего. Совсем ничего. Не отворяются златые ворота перед праведниками, ни открываются закопченные крышки котлов, перед грешниками. Тихое растворение в глобальном информационном поле — вот наш конец и наше начало. Когда-нибудь, великая машина "спортлото" выхватит из этого наслоения пересекающихся прямых, именно твою душу, снова свернет ее в спираль, очищая от старых знаний, и вышвырнет вон, в орущего младенца, покинувшего такую теплую и безопасную мамочкину утробу. Будет распрямляться спираль, вытягивая очередную прямую от рождения и до могилы, будет новая жизнь, новые знания, знакомства и новая родня.
У кого-то даже будет дежавю, если хитрый Хронос умудриться впихнуть две прямых на одну временную линию или извечный шутник, которого все зовут Локи, перепутает Норнам пряжу.
Кто-то, наконец, "отработает карму" и станет счастливейшим человеком, кто-то вновь споткнется и пойдет на перерождение.
Вокруг меня, переливалось сиянием туманности, странное поле. То ли — информационное, то ли — просто энергетическое, без деления на "плюс" и "минус", без "хорошей" или "плохой", наполненности. Туманность-поле изредка меняла свои цвета, очертания и размеры. Мне казалось, что временами она даже издает какие-то звуки, но как я могу слышать их без ушей?! А, с другой стороны, как я могу видеть все это богатство и великолепие игры красок — не имея глаз?!
О, нет, не думайте обо мне излишне хорошо, я не совсем уж не верующий. Нет, в Христа и прочих я не верую — однозначно. Сварога, Ярилу и прочих тоже мне подпихивать не надо — с ними мне не по пути, хотя они более симпатичны, ибо более честны со своими. Только я, к "своим" не отношусь. И радуюсь данному факту. Еще будучи живым, молодым и глупым, задал я себе простой вопрос, глядя на звездное небо, сияющее миллиардами ярчайших искорок, золотых, серебряных и даже красных и зеленых. Задал и получил ответ. Что называется: "сам спросил, сам ответил, заодно и с умным человеком поговорил…"