Чтение онлайн

Пути, вновь ведущего в ад, как все, что делается благими намерениями.

Соседний континент просматривался плохо — там спокон веков хоть и крестились, но делали это в обратную сторону, а ангелов и вовсе в грош не ставили, пользуясь своими, местечковыми, крылатыми. Которые на контакт не шли, приказы выслушивали отстраненно, а исполняли их очень вольно. И, зачастую, не исполняли вовсе — отсталая страна с отсталыми нравами, ничего не поделать.

Кайта не любила восток. Ни азиатский, ни, тем более — российский. Самой себе признаться, что не любила за странную смесь рабства и свободолюбия — не могла, а найти сотни других причин — всегда без проблем. Волна голодных кровососов, прокатившаяся по всей поверхности земного шара, голодных, уставших от долгого путешествия и неожиданно оказавшихся в местах, где горячей крови полным-полно, стерла интеллигенцию, как класс и вид, подъела бомонд, оглушительно потом блюя на каждом углу, и принялась за серое человечество, словно хищники ворвавшиеся в стадо овец.

Кто бы мог подумать, что это самое "человечество", уже один раз давшее пинка зарвавшимся вампирам, превратится в массу существ, связанную лишь узами родства и разделенную конкуренцией, завистью, разными точками зрения на жизнь соседа. А ведь именно они, эти самые человеки, тяжелым кулаком громили эльфийские орды, оттесняя их к последнему морю, в надежде утопить проклятое племя, стереть с лица своей планеты наглых пришельцев, возникших из ниоткуда. Не случись предательства — и стерли бы! Вступились за вампиров "мелкие народцы", грудью встав на защиту тех, кто никогда и ничего не сделал сам, пользуясь трудами своих соседей. Вступились, оттянув удар и дав врагам уйти за океан, бросив союзников на растерзание взбешенной толпы. Оттого и не осталось в мире гномов и хоббитов, и прочих, иже с ними. Раз предавшиеся врагу — предадут снова, бегая в своем предательстве по кругу, как белки в колесе.

Возвращение свое, кровососы тоже подготовили со всем тщанием, как и отбытие: заранее наладили кучу сказок о чудесном мире, в котором правили чудные эльфы, правили мудро и заботливо. Опустив лишь тот факт, что заботились они о своем кормовом запасе, обманывая слушателей и читателей.

Ангел тяжело вздохнула — сама зачитывалась этими книгами, пока не встретила Джаулина, лично поведавшего ей, кто именно рассказывал Толкиену о "чудных эльфах" и их делах.

Потом пришли холода и вампирам, привыкшим к совсем иным условиям жизни, пришлось "подвинуться". Холод был страшен им в первую очередь тем, что, сколько не пей горячей, свежей крови, все едино находишься в состоянии полусна, с трудом контролируя не только младших, но и собственную перистальтику.

Люди принялись жаться к северу, к холодам и долгим ночам…

— Витаешь в облаках? — Старая подружка, старая стерва Тарретта, верная собака Джаулина, тут как тут, наблюдает за ликом ангела, читая в ее глазах все, словно в раскрытой книге. — Снова пойдешь подмываться?

И юмор у нее — даже Джаулин передергивает плечами, услышав повторяемые снова и снова, шутки. И ведь не была такой, совсем не была такой Таррета, еще пару десятилетий назад. Смешливая и грозная, редко использующая свой карающий меч, предпочитая достучаться до сознания человеческого, до души и сердца. Оттого и работала медленно, но не печалилась по этому поводу, просто подмигивала и сообщала всем наезжающим, что "лучше меньше, да лучше"! Что стало с ней?

"А что стало с нами?!" — Кайта замерла, задав самой себе такой простой вопрос, ответ на который привел ее в ужас.

— Правда, страшно смотреть на мир, сняв розовые очки? — Тарретта отвернулась и пропала в серебристом сиянии ангела-хранителя, возвращающегося к своему подопечному…

… О том, что использовать в качестве "топлива" можно не только свечи на чистом воске, артефакт предполагал. Его новый владелец перепробовал уже десятка два разных типов свечей и, подзуживаемый зомбаком, вовсю экспериментировал с "пищевыми добавками", добавляя в воск то пару капель своей крови, то делая фитили из шерсти оборотня, а то и вовсе используя вместо воска — животный жир, вытопленный из разных зверушек.

Пчелиный воск и хлопок — вот самые любимые ингредиенты для ковра-самолета, но… Нельзя не отметить, что на парафине можно лететь дольше, хотя развить максимальную скорость просто невозможно, а смоляная пропитка дает такого пинка, что максимальная скорость уже не кажется такой уж максимальной.

"Зомбяк продолжает удивлять!" — Ковер-самолет долго прислушивался к разговору и теперь, когда оба его ездока придремали, начал усиленно соображать, собирая полученные данные воедино. Очень сильно мешал тот факт, что если в мысли Бена ковер залезть мог, то вот в разум зомбака, сколько не бился, влезть не получалось. И, если совсем недавно это можно было списать на повреждения ожившего утопленника, с его жидкими мозгами, то теперь… "Зомбак" менялся прямо на глазах, прогрессируя и изменяясь. Сброшенный вес, ежедневные тренировки, четкие рассуждения и чувство юмора. На пути существования артефакта, таких личностей было немного. И не только из людей: создатель не отличался терпением "зомбака", а о чувстве юмора можно было и вовсе забыть. Может быть, это из-за того, что магу вечно некогда?

Вновь попытался проникнуть в сознание "зомбака" артефакт и замер в восхищении — ему это удалось! Удалось!

— Ну, привет, гость не прошенный! — Спокойный голос, за которым прятался такой ураган, что "Кокон…" попытался ретироваться, от всех проблем подальше.

Не получилось.

Зато получилось рассмотреть кое-что, от чего "ковру-самолету" захотелось оказаться как можно дальше от этого сознания, так далеко, что…

Поднатужившись, артефакт вырвался на свободу, проверяя все свои мерности — не осталось ли чего там, в том покое, наполненном ураганом.

"Зомбак" стал еще интереснее и опаснее, как говорится, "страшноинтересно" состоит из двух слов: "страшно" и "интересно".

По сравнению с разумом Бена, разум "зомбака" казался простым и понятным, только страшным своей странной, потаенной мощью, переходящей все возможные пределы.

В этом разуме, как в тесной клетке, содержались такие эмоции, такие ощущения и впечатления, что "Кокон…" стукнул сам себе по "щупальцам", с дрожью тянущихся обратно, как рука наркомана тянется к шприцу с дозой, даже зная, что эта доза — смертельно-последняя.

Сидевшее в "зомбаке" существо однозначно не могло быть человеком!

Нечто овладело телом утонувшего юноши и теперь приводило эту оболочку в идеальное состояние, выпрямляя, растягивая, скручивая и выжимая.

Колеблясь, "зайти на огонек" еще раз или ну его, "Кокон…" отвлекся от управления структурой полета и на короткое мгновение упустил одну из "струн", впуская в кокон холодный воздух.

— Бр-р-р-р-р! — Бен, сладко спящий сидя, получил в лицо полной чашей: и холодный воздух, и колючие кристаллики снега, мгновенно просыпаясь, переходя из бытия сна, в бытие реальности. — Это что было?

— "Кокон…" твой прикалывается. — Зевнул Олег, переворачиваясь на другой бок. — Что-то интересное углядел, вот и чудит.

— Олег… — Аркан, переварив услышанное, ткнул парня под ребра. — Поясни, что ты сказал!

— Бен, изверг, дай поспать! — Потребовал Олег, закутываясь плотнее в свою теплую куртку. — Прилетим, спросишь. Если вспомню — расскажу.

— Так! Медведище, бурый… — "Стекло" пошел на конфликт, точно зная, что не выспавшийся Олег тварь злопамятная, зловредная и вообще — жутко некультурная. — Рассказывай! Или это опять — твои фантазии?