Чтение онлайн

– Тогда дай бог, чтобы Микаэле удалось сохранить ее тайну! – Фионн похлопал старшего брата по плечу. – Надо было тебе попросить ее подлечить и вторую твою рану, но, раз уж ты этого не сделал, братец, тобой займусь я!

– Ладно, ладно, – досадливо поморщился Дайрмид, – только сначала дай мне выпить вина покрепче!

Довольный Фионн ухмыльнулся.

Едва братья двинулись дальше, Дайрмиду вдруг послышалось, будто его кто-то зовет. Он оглянулся, обвел взглядом злополучный луг, однако на нем уже никого не было. Девушка исчезла в тумане, но Дайрмид знал, что он никогда не сможет забыть чуда милосердия, совершенного ею на этой грязной, залитой кровью земле.

Шотландия, Западные горы,

весна 1322 г.

Когда из темноты снова донесся тоскливый всхлип, Дайрмид придержал свою крепкую вороную лошадь, выпрямился в седле и огляделся. Что это за звук? В нем было столько безысходности, что казалось, будто где-то там, в темноте, плачет потерявшийся больной ребенок. А может быть, это вовсе не ребенок, а какая-нибудь юная ведьма плачет среди холмов о своей загубленной душе? Господи, что за глупости иногда приходят на ум!

Тряхнув головой, Дайрмид тронул поводья и продолжил путь. Но плач повторился – теперь он был еще более жалобным и безысходным. Горец снова остановил лошадь и стал прислушиваться, внимательно оглядывая освещенные мертвенным светом луны пологие склоны холмов. Вокруг ни души, ни огонька, только ветер колышет вереск да черные облака несутся по небу, то и дело закрывая бледное ночное светило. Нет, не может быть, чтобы здесь в такую пору оказался ребенок!

Не услышав ничего, кроме воя ветра, Дайрмид успокоился и двинулся дальше по знакомой тропинке, вившейся среди поросших травой и вереском холмов. С тех пор как он побывал здесь в последний раз, прошло несколько лет, но он хорошо помнил дорогу. Скромный замок Сима Маклахлена, должно быть, уже совсем близко, и, хотя там не ждут даншенского лэрда, у гостеприимных хозяев наверняка найдется для него чашка горячего бульона, место у очага и добрый глоток виски…

Внезапно из темноты опять послышался плач – на сей раз намного громче, чем раньше. Лошадь испуганно фыркнула и остановилась. Вздрогнув, Дайрмид невольно положил руку на рукоять палаша, висевшего на ремне, и решил все-таки выяснить, в чем дело. Он спешился и начал осторожно взбираться вверх по склону холма.

На круглой вершине, к удивлению горца, не оказалось ни души. Он огляделся – ничего, если не считать кучи тряпья, рваные края которого развевались на ветру. Вдруг куча шевельнулась, и из самой середины послышался жалобный крик. Под тряпками кто-то был! Дайрмид подошел поближе, нагнулся, и его глаза расширились от изумления. Из тряпья, оказавшегося при ближайшем рассмотрении старым рваным пледом, выглянул ребенок – маленький, бледный, дрожащий, в ореоле спутанных светлых волос, он в ужасе уставился на невесть откуда появившегося незнакомца.

Горец сделал еще шаг – и ребенок отшатнулся, вцепившись тонкими ручонками в тряпки, но не сделал попытки убежать, а только затравленно смотрел на него.

Оглядев найденыша – светлые глаза, маленькое, белое как бумага личико с тонкими чертами, – Дайрмид сообразил, что это девочка. Уж не дочка ли она какой-нибудь феи, которых, как известно, полно в этих местах? Но если так, то почему она дрожит от холода и страха? Нет, это человеческое дитя – потерянное, испуганное, кутающееся в старые тряпки в тщетной надежде спастись от пронизывающего ветра.

Девочка сдавленно, с какой-то обреченностью всхлипнула, и у Дайрмида сжалось сердце.

– Ты потерялась, малышка? – спросил он, присев на корточки.

Не сводя с него полного ужаса взгляда, она отрицательно покачала головой.

– Нет? – переспросил он озадаченно и нахмурился. – Как же ты оказалась здесь в такую пору одна? Наверное, твои мама с папой где-то поблизости и скоро вернутся за тобой?

Девочка молчала, ежась от холода.

– Да ты совсем замерзла, бедняжка! – воскликнул Дайрмид и накрыл ее своим пледом. – Пойдем, малышка, я отведу тебя к твоим родным. Скажи, где ты живешь?

Он поднялся, ожидая, что она сделает то же самое, но ошибся. Не сводя с него глаз, девочка вдруг протянула к нему тоненькие ручки, словно просила помочь ей.

– Ах, ты устала, маленькая!

Дайрмид подхватил на руки худенькое тельце и начал спускаться к подножию холма, где оставил лошадь. Девочка показалась ему совершенно невесомой. Она обняла его за шею и застыла, положив голову ему на плечо – хрупкая, бледная, с большими, подернутыми нездешней печалью глазами, похожая на лучик лунного света.

– Как тебя зовут? – спросил горец.

Девочка ничего не ответила, по-прежнему не сводя с него печальных глаз. Рассчитывая, что она станет посмелее, он решил представиться:

– Я – Дайрмид Кемпбелл из Даншена.

– Дикая кошка кричит… Слышишь? – проговорила девочка.

– Не бойся, она не причинит тебе вреда.

– Я тебя ждала… Мне было так холодно!

– Ты меня ждала? – переспросил он удивленно – никто в этих местах не мог знать о его приезде.

– Да, ждала, и ты пришел!

Дайрмид помрачнел. Он отправился сюда, никого не известив, чтобы проведать Бригит, маленькую племянницу-сироту, дочку Фионна, отданную на воспитание Симу Маклахлену. Скорее бы ее увидеть – чудесную крепкую девочку с копной кудрявых светлых волос и очаровательной, чуть скошенной набок, как у всех даншенских Кемпбеллов, улыбкой. Странная девочка у него на руках такая же светловолосая, как Бригит, и, должно быть, того же возраста. Но до чего же можно довести ребенка! Слава богу, Сим Маклахлен с женой заботятся о Бригит, и она ни в чем не знает нужды. Дайрмид передал им крошку племянницу из рук в руки и вот уже несколько лет выделял воспитателям немалые деньги на ее содержание.

Девочка на руках у Дайрмида подняла голову.

– Ты король? – спросила она своим тоненьким голоском.

– Нет, милая, – улыбнулся Дайрмид детской наивности. – Короля шотландцев зовут Роберт Брюс.

– Я не об этом! Ты король чародеев? – переспросила девочка. – Я тоже дочка феи, но мои родители подкинули меня людям, забрав себе человеческое дитя.

Она сказала об этом спокойно, будничным тоном, словно речь шла о чем-то очевидном, не подлежащем сомнению.

Дайрмид остановился. А вдруг она говорит правду? В такую колдовскую ночь возможно все, что угодно! Он стал вглядываться в бледное, серьезное личико малышки, и ему показалось, что в ее глазах горит какой-то странный огонек. Да и голосок у нее тоненький, под стать скорее эльфу, чем человеку! Но почему она так доверчиво прижалась к нему своим худеньким тельцем, почему от нее пахнет, как от больного, немытого и неухоженного, но человеческого ребенка? Нет, никакая она не фея.