Чтение онлайн

ЗТМ

перевод Илья Кормильцев

Палата неотложной терапии госпиталя «Вифлеемская звезда» субботней ночью. Часы на стене показывают 23:45. Сегодня не самая худшая ночь: на шесть-семь пациентов приходится где-то около пятнадцати конечностей. Главный герой: его голова обмотана бинтами, из-под которых ручьями течет кровь. В ярком безжизненном свете белых ламп мы следим за тем, как вытекает где-то около пяти литров. Главный герой кренится на бок и падает. По сцене постоянно носятся медсестры — их каблучки постукивают, ягодицы крепко стиснуты. Медсестры очень заняты. У них нет времени.

ЗАНАВЕС

перевод Илья Кормильцев

Действие разворачивается в пустом вагоне, стоящем на путях в железнодорожном отстойнике. Вагон пуст, если не считать гнилой соломы на полу и навозных мух. На мне вонючий черный костюм, темные очки, склеенные изолентой, большая мятая шляпа. Я сижу, пьяный, держу в руках какую-то паршивую гитару, на которой осталось только две струны, и рассказываю свою жизнь двум таким же, как я, опустившимся отбросам общества. Время от времени я брякаю по струнам, чтобы подчеркнуть отдельные свои высказывания.

Я: [сквозь выбитые зубы] А сейчас я расскажу вам про Майна... про то, как мы с Мэйном Келли однажды были в запое. [Брямс!] Мэйн был парень видный собой... Плечи большие, руки большие, башка большая и сердце тоже очень большое. Да, мы были еще та парочка негодяев, особенно когда в запое. Нажирались так, что небу становилось тошно. Пили какую-то дешевую дрянь, и уж как начнем, так не остановишь. [Брямс!] Да... так вот, здоровый был этот гре-баный Мэйн Келли, что твой медведь-гризли... Этот подонок не пропускал ни одной юбки, а когда возвращался домой, так у него и на старуху свою тоже вставало. [Пауза] Да я знаю, что вы тут себе думаете... Все знаю... Это была настоящая мужская жизнь, ребята, настоящая мужская жизнь... Салли наливала нам пиво, а Нэнси подставляла жопу, и вот настало воскресенье, а пили мы уже сорок дней и сорок ночей, но, казалось, всего-то одна неделя пролетела. И что вы думаете, мы с ног валились как последние суки? Упились в хламину? В дым? Так, что и член не шевелится? Вы так думаете? А ВОТ ВАМ ХРЕН!!! Мы с Мэйном Келли по-прежнему были свежи как два огурчика, блудливы как два кобеля, и кулаки у нас чесались, и брюхо не бурчало, и были мы хороши собой, как два майских розана — такие мы были сукины дети, что ничто нас не брало. [Брямс!]

Тут два горемыки встают и делают из меня кровавый фарш, попутно ломая мою гитару...

ЗАНАВЕС

перевод Илья Кормильцев

Возле мусорного бака: он засовывает колено ей между ног и делает глубокий вдох. Мусор и ее униформа. Засовывает член туда, где прежде было колено; кончик касается ее плоти. Крайняя плоть собирается в гармошку под ее пальцами, когда он вставляет член в отверстие. Повторяющийся звук ударов ее черепа о стенку бака образуют ритм страсти. Изливается сперма.

ДЕВУШКА [поднимаясь на ноги]. Я на работу опаздываю. Официантка я, на трейлерной стоянке работаю. А ты кто?

ПАРЕНЬ [в синих джинсах и футболке, поворачиваясь лицом к залу]. А я никто.

ЗТМ

перевод Илья Кормильцев

Луч прожектора выхватывает из темноты ЛИХАЧА С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ, который сидит на капоте большого золотого гоночного автомобиля. Он одет в кожаный комбинезон чернильно-голубого цвета, что должно, по идее, посеять семена печали в сердца зрителей и предупредить их о надвигающейся неминуемой трагедии. ЛИХАЧ С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ вглядывается в пустоту, согнув плечи так, словно на плечи ему давит вся тяжесть этого мира. Он остается в такой позе некоторое время, а затем медленно поднимает голову.

ЛИХАЧ С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ. Я—Лихач с Золотым Клаксоном. [Произнося эту фразу, он смакует каждое слово.] Лихач... с Золотым... Клаксоном... У меня есть девчонка, самая крутая на всей трассе, темные глаза, свитер с надписью «ЛИХАЧ С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ» и красное платье, которое делает фрр-фрр-фрр, когда моя девчонка идет, а еще у меня есть Папа-Пантера —это моя машина, самая быстрая и изящная на всем свете, а еще у меня шкаф, полный золотых кубков, оттого у меня и прозвище такое, а еще понтовая походочка-проходочка и бабки, бабки, которые можно прожигать, и ваще у меня все... все [тише]..же... есть. [Онвстает с капота и обходит вокруг машины.] Десять лет я гонял как подорванный по трассе, гонял как подорванный, тыщи и тыщи раз проходил я эту чертову трассу, круг за кругом. В самом начале каждый круг казался мне бесконечным: флаг падал, а потом проходила целая вечность, прежде чем я выходил на второй круг, но потом у меня появилась скорость, я научился скорости, и круг стал меньше, и я начал побеждать, зарабатывать бабки, и машины у меня становились все лучше, а потом у меня появилась Папа-Пантера, самая лучшая машина, какая только бывает, и с каждыми новыми гонками [пауза] круг становился все меньше [пауза]. Но потом, выходя на трассу, как-то странно я стал себя чувствовать... чье-то жаркое дыхание прямо в затылок, и с каждым разом — все жарче и жарче, и голос, обжигающий голос, от которого коробилась и трещала кожа, и этот голос говорил мне «ДА ТЫ БОГ!»... или, может быть, «ЧТОБ ТЫ СДОХ», а временами мне слышалось, что он говорит «ЕЩЕ БЫСТРЕЙ!», но потом казалось, что это было «МЕШОК КОСТЕЙ!», или, например, слышалось «ЛЕТИ ВПЕРЕД!», которое превращалось в «ТЫ ИДИОТ», пока, наконец, голос не произнес отчетливо «ЛИХАЧ С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ, ТЫ ИДИОТ» [он останавливается, замолкает, наклоняет голову, стоя лицом к машине, стоит так несколько секунд, затем снова медленно поднимает голову] и... круги... становились все меньше... и меньше... а дыхание... все жарче... и жарче... пока мне вдруг не показалось, что машина вертится... вертится вокруг центра... вокруг собственной оси, быстрее и быстрее, а моя кожа раскаляется докрасна, а затем начинает дымиться, а затем вспыхивает, и Лихач с Золотым Клаксоном вместе с Папой-Пантерой превращаются в один жужжащий ком пламени... словно кому-то башню взрывом снесло... [Он смолкает и принимает исходную позу на капоте Папы-Пантеры. Кладет голову на руки на несколько мгновений, затем снова поднимает, так, чтобы свет падал на его лицо.] Бабах!... словно башню снесло ...

перевод Илья Кормильцев

Рев гоночных автомобилей за сценой. Два человека в красных кожаных комбинезонах стоят слева от центра сцены. Один из них спокойно поправляет гоночный шлем на голове, в то время как второй беспокойно вертит свой в руках. Они стоят молча в течение... ну, скажем... в течение одной минуты, пока зрители не начнут грызть от волнения ногти.

ЭКС-ВАЛЕНТИН (внезапно, нервно). Я больше не могу участвовать в гонках, Чейси, я больше не могу, у меня не получается!

ЧЕЙСИ (медленно). Ах,ты пиздюктакой,экс-Валентин! Ебтвою мать, немедленно надень шлем!

ЭКС-ВАЛЕНТИН. Чейси! Мне страшно. Мне снятся бешено крутящиеся колеса... пламя... колеса пылают! Я вижу финишные флаги, обагренные кровью! Мне страшно... Чейси... я боюсь... мне... мне... мне приснился сон...

ЧЕЙСИ (медленно). Ах, ты пиздюк такой, экс-Валентин! Ебтвою мать, немедленно надень шлем! Последний раз повторяю.

ЭКС-ВАЛЕНТИН (в истерике). Чейси... похоже я заболел.... у меня, наверное, Американская Гоночная Ли...

[Чейси приходит в бешенство, бьет экс-Валентина со всего размаху в лицо, затем поднимает его за воротник с земли.]

ЧЕЙСИ (злобно). Никто из нашей пиздобратии не смеет в моем присутствии произносить это слово! Ты помнишь Джанка? Величайшего американского гонщика? Теперь этот вонючий трусливый пиздюк работает смазчиком, ползает с утра до ночи под болидами за двадцать зеленых в день! Но с тобой этого, блядь, не случится — с экс-Валентином этого не случится — нет у тебя, блядь, никакой лихорадки — нет у тебя никакой Американской Гоночной, блядь, Лихорадки! [Вспыхиваетсвет.]

ЗАНАВЕС

перевод Илья Кормильцев

Гараж. Шины, несколько движков, запчасти. Звук прогревающихся на холостом ходу моторов. Корпус здоровенной красной тачки, весь в масле и хромировке, с надписью «КРУТАЯ ШТУЧКА» или что-нибудь в этом роде на боку, выполненной в виде языков пламени. Со значка на капоте свисает женский чулок. Машина раскачивается на рессорах: в салоне трахаются ПАРЕНЬ и ДЕВУШКА. Орет радио.