Король-крестоносец
Шрифт:
– Добрый рыцарь всегда готов к войне! По какому праву неверные нам указывают, кому каким замком владеть?!
Роже де Мулен, взявший за правило во всем перечить великому магистру тамплиеров, поддержал Балиана.
– Требования их справедливы – раз уж мы неспособны обеспечить мир на границе… – заявил он.
– Мир? Да кому он нужен!
Неожиданно вмешался король.
– Саладин прав, – сказал он весьма твердо. – Рыцарь де Шатильон поступил бесчестно.
– Возражаю! – вскричал Жерар де Ридефор. – Рыцарь де Шатильон покрыл славой оружие франков! Из речей этого эмира можно было понять, какой страх нагнал он на неверных! Он не обвинений – похвалы достоин…
– Он нарушил мир, – стоял на своем король.
– К войне нас толкает! – подхватил Балиан.
– Войны бояться нечего. Разобьем их, как под Монжисаром!
Вит размышлял.
«Это же точь-в-точь как если бы я обещал соседу, что не буду спускать собак в его лесу, – соображал он, – а потом спокойно смотрел, как мои псы там бегают, пугая дичь!
Он мне:
– Да позовите же их – к ноге! к ноге!
А я:
– Ату! Ату! Так и тут…»
Это простое сравнение еще более укрепило его уверенность в своей правоте, и он повторил:
– Подобный набег без объявления войны – не рыцарский поступок, и я при первой же возможности готов высказать это Ренальду Шатильонскому в лицо.
Рассеянно молчавшая до сих пор Сибилла резко повернулась к мужу.
– Ты с ума сошел?! Через две недели мы едем к нему на свадьбу Изабеллы – а ты вздумал оскорблять хозяина!
– Я на свадьбу не поеду, – решительно отказался Вит.
Сибилла застыла, меря непокорного супруга гневным взглядом.
– Глупости! – обрела она наконец дар речи. – Ты и сам отлично знаешь, что поедешь! Как можно? Я так этого ждала! Уже и платье готово… Лучшие музыканты и певцы королевства приглашены… Целый месяц танцев! А ты – не поеду… Поедешь! А послы с чем к нам пожаловали, с тем пусть и возвращаются.
Но Вит был в этот день в строптивом настроении.
– Повторяю: рыцарь де Шатильон поступил бесчестно, и на свадьбу его пасынка я не поеду. А с Саладином надобно договориться.
– Может, еще и извиниться перед ним? – рассмеялся великий магистр тамплиеров.
– Он прав.
– Неверный правым не бывает!
– Этот неверный – рыцарь не хуже нас! Я, король, запрещаю…
Великий магистр вскочил с места.
– Король?! – зашипел он. – Королишка! Что ты тут петушишься? Я посадил тебя на трон, и стоит мне пальцем пошевелить, как от тебя и следа не останется…
Рыцари просто онемели от подобной наглости, а Лузиньяна словно обухом по голове ударили.
– Отрекаюсь! – взвизгнул он и сорвал с себя корону, готовый грохнуть ею оземь.
Сибилла вовремя схватила мужа за руку. О нет! Этого она не допустит! Она по-своему любила своего простодушного красавца-супруга и ни за что не позволила бы ему уйти. Да и Жерар де Ридефор уже жалел, что не сдержался. Король Лузиньян устраивал его как никто другой. В случае его отречения великому магистру пришлось бы опять иметь дело с Раймундом из Триполи!
– Простите, государь, дерзкие и безумные мои слова, сказанные в запальчивости. Суровое покаяние назначу себе, ночь напролет крестом пролежу перед алтарем и бичевать себя велю за то, что оскорбил моего государя. Простите!
– Ну, вот видишь… Садись! – потянула мужа за рукав Сибилла.
Вит нерешительно переминался с ноги на ногу. Бароны опустили головы, пряча усмешки. Знатно припечатал его великий магистр! «Королишка…» Просто потеха! А королишка он и есть…
«Отрекусь!» – думал Вит.
В этот миг распахнулись двери, и в зал стрелой влетел старый оруженосец Лузиньянов Матвей де Герс.
– Государь! – крикнул он королю. – Госпожа приехала!
– Кто-кто? – непонимающе спросил Вит.
– Старая хозяйка, благородная госпожа Бенигна!
– Матушка… – выдохнул Лузиньян и не помня себя выбежал из зала вслед за оруженосцем.
Сибилла закусила губу. Среди собравшихся послышались уже громкие смешки.
Жерар де Ридефор попросил слова.
– Государь изволил покинуть заседание совета ради семейных дел. Мы искренне рады узнать, что наш король – добрый сын. Однако мы должны закончить собрание. Благоволите, государыня, его возглавить!
Сибилла милостиво кивнула.
– Какой же ответ дать послам Саладина? – спросил ее великий магистр тамплиеров.
– Ах, скажите им, что хотите, лишь бы свадьба Изабеллы состоялась без помех!
Госпожа Бенигна с потерянным видом стояла посреди королевских покоев. Какая тут везде красота, какое богатство, великолепие! И как же жалко в таком окружении выглядела она сама…
Правильно ли она поступила, приехав в Иерусалим? Может быть, следовало вначале написать, спросить позволения? Вот, заявилась запросто, как мать к сыну – а вдруг у королей так не принято?
Она робела тем больше, что осталась совсем одна, даже отца Гаудентия при ней не было: тот сразу после приезда поспешил, выполняя обет, к Гробу Господню. Ее же направили во дворец, который занимал Амальрик. Роскошное жилище! Она и шагу ступить не смела, страшась испачкать пол…
Амальрик отсутствовал – король послал его в Аскалон.
Госпожу Бенигну встретил Матвей де Герс, который и привел ее сюда. По дороге она не успела ни о чем расспросить старика и теперь стояла здесь, вся дрожа от радости, смешанной с беспокойством.
Что если сын и знать не захочет убогой своей матери? Будет ее стыдиться… Ее сердце этого не вынесет!
Пока же она прижимала руки к груди, словно боясь, как бы это ее бешено колотящееся сердце не выпрыгнуло наружу, и ждала.
Но вот уже за дверью послышались шаги – быстрые, нетерпеливые… Вот он! Ее Вит! И одетый именно так, как она воображала: в пурпуре, в короне! Прекрасный, будто архангел! Вот он вихрем подлетает к ней, срывает с головы корону, сбрасывает мантию, небрежно кидает то и другое на скамью – и сжимает мать в объятиях.