Король ветра
Шрифт:
– Так! – раздался зычный вопль Кена, – Снимаем первую сцену! Леола сидит в глубине пещеры, входит герцог… где герцог?! Где герцог этот свинский?!
– Здесь я, – откуда-то выскочил молодой парень, загримированный под Мюррея. Издалека они были похожи, а вот вблизи не очень, и я облегченно вздохнула – парень был совсем не мерзкий, а какой-то испуганный. Наверное, с ним будем снимать еще дольше…
– Так! Входит герцог, снимает шляпу… где твоя шляпа?!
– Вот, – юноша поспешно вытащил из-за спины сильно помятый блин, – здесь она.
– Это что, по-твоему, шляпа герцога?! Ты сидел на ней, что ли?! Расправь ее немедленно!
Юноша поспешно принялся терзать блин, пытаясь придать ему хоть какую-то форму.
– Значит так, он снимает шляпу и бросает ее на пол! – продолжал Кен. – Причем бросает под ноги амазонке-служанке, сидящей у стены… где амазонка?! Почему амазонки нет?!
– Я здесь, – на площадку возникла девушка с сигаретой в зубах, в шкуре немного похуже моей.
– Плюнь сигарету, коза бесхвостая! Быстро на место!
Покачивая бедрами, она неторопливо направилась в пещеру.
– Бросает он шляпу, дальше идет реплика… – Кен перевел дух, листая свою тетрадь, – его реплика… где же она… а, вот! Он говорит: «Где моя лошадь, черт побери!»… Нет, это не то… не то… Слушай, герцог, ты сам-то знаешь, что тебе говорить?!
Я сидела в глубине пещеры на низенькой скамеечке, замаскированной под камень и хотела провалиться сквозь землю из папье-маше, ведь за всем этим бардаком с огромным интересом наблюдал Анри. Должно быть он думал: «Вот так студия, вот так кино, вот так актриса!»
Наконец, Кен все уладил, всех рассовал по местам и крикнул:
– Поехали!
Я глубоко вздохнула, перевоплощаясь, важно оперлась на меч, попытавшись придать себе столько величия, сколько позволяла маленькая неудобная скамья, и вдохновенно уставилась вдаль, размышляя о судьбе своего племени. Амазонка-служанка примостилась у входа и принялась «чинить» копье. Сразу после щелчка хлопушки, в пещеру протиснулся герцог.
– Здравствуй, прекрасная Леола, – дрожащим голосом произнес он, затравленно глядя по сторонам. Шляпа была ему велика, поля печально свисали со всех сторон, и смахивал он не на герцога, а скорее на бедного конюха. При этой мысли на моем суровом лице возникла совершенно неуместная улыбочка.
– Сто-о-о-оп! – завопил Кен. – Ирис, что с тобой?! Что за радость неуемная?! По какому поводу?!
– Да уж больно вид у него дурацкий, – стала я оправдываться, – посмотрите сами, какой же это герцог? Конюх самый натуральный, и шляпа висит как лопух, из-под нее только приклеенные усы и видно!
– Верно, – неожиданно согласился Кен и, набрав в легкие побольше воздуха, заорал: – дайте другую шляпу! Есть на студии хоть одна приличная шляпа?!
– Моя подойдет? – Анри взял со стола свою красивую дорогую шляпу и протянул Кену.
– Да, подойдет, – он схватил шляпу, и сам помчался нахлобучивать ее на горе-герцога. Отобрав у актера блин, он вернулся на место и дал добро на второй дубль.
– Здравствуй, прекрасная Леола, – уже более увереннее произнес герцог, выглядел он уже получше, хотя шляпа Анри все равно ситуацию не спасала. – Я прошел тысячу дорог, чтобы отыскать тебя!
Он снял шляпу и довольно элегантно отбросил ее в сторону, но немного не рассчитал и, вместо того, чтобы упасть на пол, она спланировала на голову амазонке-служанке. Я расхохоталась, скамеечка подо мной треснула, развалилась и я упала навзничь, прикрывшись мечом.
Что было дальше, мне вспоминать не хочется. Кен чуть-чуть пришел в себя только после третьей банки пива. За это время мне притащили новую скамейку, а герцога научили правильно бросать головной убор Анри. Было очевидно, что после съемок, носить эту шляп он уже не сможет, разве что, постирает…
С грехом пополам, сцену отсняли и, после небольшого перерыва, взялись за следующую. Мне было так стыдно перед Анри за все это безобразие, что отдыхать я предпочла в пещере, мотивируя это вживанием в образ.
Следующий эпизод был таков: герцог старается заключить меня в объятия, и получает по рогам за это.
– Начали! – поступила команда.
В пещере мы остались с герцогом наедине и стояли друг против друга.
– Леола, дорогая! – гундел он. – Ты сводишь меня с ума!
– Уйди, покуда еще жив! – свирепо раздувала я ноздри. – Уйди немедленно!
– Я не могу без тебя! – воскликнул он и сграбастал меня в объятия.
– Не прикасайся ко мне! – я отпихнула его от себя, не ожидая, что актер окажется таким хлипким. Проклятый герцог отлетел к самому выходу, не удержался на ногах, упал и врезался головой в штатив камеры. Да, день явно выдался неудачным…
– Все, с меня хватит! – Кен швырнул громкоговоритель на пол. – Или я, или этот проклятый фильм!
«И правда, давайте бросим его и снимем что-нибудь получше, а?» – хотела предложить я, но не стала подливать масла в огонь.
Пока заново устанавливали камеру и лечили голову герцога, прошло с полчаса. Мне страшно хотелось есть, и страстно желалось, чтобы Анри все это поскорее надоело, и он отправился восвояси. Так сильно позориться в его присутствии больше не оставалось сил. Но Анри уходить не собирался, наоборот, уселся поудобнее, даже открыл для Кена очередную банку пива, дабы хоть как-то его утешить.
Когда съемки возобновились, герцог, помятуя о моей медвежьей силе, держался на расстоянии и в нужный момент отлетал в сторону культурно. Худо-бедно сняли.
Пока смывала грим и переодевалась, я все еще надеялась, что Анри ушел, но нет, он торчал в павильоне и ждал.
– Я подвезу вас домой, не возражаете?
– Нет, конечно, спасибо.
– Вы были неподражаемы, – сказал он, по пути к машине.
– Пожалуйста, только не надо издеваться.
– Ну, что вы, я же прекрасно понимаю – бывают дни удачные и не совсем.