Чтение онлайн

На следующий день Барбаросса, как он и предрек, поднялся вместе с Эстер Хартлиб на борт самолета. Ида, разумеется, без проволочек дала разрешение на опекунство, а все остальное уладил адвокат Хартлибов.

В таксомоторной лодке по пути в аэропорт Барбаросса был странно молчалив, а когда Венеция исчезла за горизонтом, даже вздохнул. Но в ответ на озабоченный вопрос Эстер, что с ним, он только покачал головой, уверяя, что это просто от качки — он, мол, всю жизнь лодки терпеть не мог. Да, вот так Барбаросса и распрощался с Венецией, но в глубине своего строптивого и жадного сердца все-таки решил, что обязательно еще сюда вернется. Когда-нибудь, в этой своей другой, с иголочки новой жизни.

Спустя два дня и две ночи, когда солнце уже закатывалось за крыши домов, Риччио и Моска, сложив свои нехитрые пожитки — все, что удалось спасти из звездной обители — в лодку Моски, попрощались с Проспером, Бо и Осой, с Идой и Лючией, которая напоследок сунула им в руки два пластиковых пакета с разной провизией, и отчалили в направлении Кастелло, туда, где Венеция бедней всего, пообещав, впрочем, дать о себе знать, как только найдут надежное пристанище.

Остальные трое долго еще по ним тосковали, особенно Бо, который то и дело принимался плакать, но Оса утешала его тем, что, в конце концов, Риччио и Моска близко и никуда из Венеции не делись. А Виктор, чтобы отвлечь Бо от мрачных мыслей, ходил с ним кормить голубей на площадь Святого Марка. Ида уже показала Осе и Просперу школу, куда им предстояло пойти с наступлением весны. А Проспер каждый вечер перед отходом ко сну подолгу смотрел в окно, спрашивая себя, что-то поделывает Сципио.

Но не ему, а Виктору довелось первым снова повстречаться с Королем воров. Как-то вечером, возвращаясь с очередного задания — кого-то он опять выслеживал, — Виктор по пути домой заскочил в лавочку Барбароссы, чтобы приклеить на дверь объявление, написанное рукой Иды:

Требуется продавщица или продавец, желательно с опытом работы. Обращаться к Иде Спавенто, Кампо Санта-Маргарита, 423.

Клейкая лента то и дело прилипала к его пальцам, и Виктор тихо чертыхался, как вдруг к нему из темноты приблизилась чья-то рослая фигура.

— Привет, Виктор! — сказал незнакомец. — Как поживаешь? И как там остальные?

Виктор уставился на него, совершенно оторопев.

— Господи, Сципио! — застонал он. — Ну зачем же так подкрадываться? Выныриваешь из темноты, как привидение. В этой шляпе я тебя и не узнал почти.

Накидки графа на Сципио тоже уже не было, вместо нее он носил темное пальто.

— Да, шляпа — это первое, чем я обзавелся, — сказал он, тотчас же снимая шляпу со своей черной шевелюры. — В ней меня только раза три в день доктором Массимо величают.

— Ида твоему отцу открытку написала. — Виктор снова попытался прилепить непослушную бумажку к двери. На сей раз это удалось. — Она написала, что с тобой все в порядке и что ты покамест домой не вернешься. Ты хоть объявление отца в газетах видал?

Сципио только кивнул.

— Да-да, — пробормотал он. — Такой сын и вправду обуза. Теперь вот он еще и исчез. Да был я дома… вчера ночью. Кошку свою забрал. Но меня, к счастью, никто не видел.

Некоторое время оба молчали, просто стояли и смотрели на луну. Потом Виктор сказал:

— Твоя идея, ну, ты знаешь, насчет Барбароссы, она сработала.

— В самом деле? — Сципио снова надел шляпу, надвинув ее на самый лоб, чтобы прикрыть лицо. — Ну, я же знал, что идея гениальная. А что с остальными? Они все еще у Иды?

— Проспер, Оса и Бо — да, — ответил Виктор. — Моска и Риччио облюбовали себе пустующий склад где-то в Кастелло. Но ты-то сам как?

Он с любопытством всматривался в лицо Сципио. Насколько позволяла различить темнота, вид у Короля воров был не особенно счастливый.

— Если у тебя нет сейчас других дел, — предложил Виктор, видя, что Сципио медлит с ответом, — можешь просто проводить меня немного, по пути и расскажешь, чем ты вообще занимаешься. А то холодно просто так стоять, да и домой мне пора, я сегодня весь день на ногах и просто умираю от голода.

Сципио пожал плечами.

— Да нет у меня никаких таких дел, — ответил он. — А комната в гостинице, которую я снимаю, тоже не настолько уютная, чтобы туда рваться.

Так они вдвоем и направились к дому Виктора. Какое-то время они просто шли рядом молча. В улочках между площадью Святого Марка и Большим каналом все еще толпился народ, воздух сегодня вечером был все-таки не такой ледяной, как в предыдущие дни, и в чистом небе над старым городом высыпали звезды.

Лишь когда они уже подходили к мосту Риальто, Сципио прервал молчание.

— Я вообще-то ничем таким особенным и не занимался, — признался он.

Тысячи огней отражались в воде, огни ресторанов на берегу, огни гондол и ярко освещенные окна вапоретто, этих речных автобусов, солидно покачивающихся на мелкой волне Большого канала. Свет поблескивал на черной воде, дрожал и переливался между судами и меркнул, утыкаясь в каменные берега. Зыбкий, неверный свет, расплывчатый и плавучий. Трудно было оторвать глаза от этого зрелища. Виктор облокотился на перила моста. Сципио сплюнул в воду.

— Виктор, а чем вообще взрослые целый день занимаются? — спросил он.

— Работают, — отозвался Виктор. — Едят, ходят за покупками, оплачивают счета, говорят по телефону, газеты читают, кофе пьют, спать ложатся.

Сципио вздохнул.

— Не слишком-то увлекательно, — пробормотал он, тоже облокачиваясь на перила.

— Да уж, — буркнул Виктор. А что тут еще скажешь?

И они медленно побрели дальше, вниз по мосту, и снова нырнули в лабиринт венецианских улочек, где всякому новоприбывшему хотя бы раз неминуемо суждено заблудиться.

— Ничего, я обязательно что-нибудь особенное придумаю, — сказал Сципио. В голосе его слышалось мальчишеское упрямство. — Что-нибудь такое сумасшедшее, с приключениями. Может, мне надо было просто в аэропорт махнуть и там на любой самолет сесть, а может, я стану кладоискателем, когда-то я об этом читал. Или ныряльщиком, можно ведь научиться глубоко нырять…

Виктор не удержался от улыбки, и Сципио это заметил.

— Тебе лишь бы надо мной смеяться, — сказал он сердито.

— Да ладно тебе, — буркнул Виктор. Кладоискателем, ныряльщиком, ничего подобного ему никогда не хотелось.