Чтение онлайн

– Практика, - ответил Кингсли, ударив ее снова.
– И ты знаешь, что тебе это нравится.

– Ненавижу.

– Уверена?
– Кингсли развел ее бедра и проник в нее пальцем.
– Это не похоже на ненависть ко мне.

Внутри она была влажной, очень влажной и горячей.

– Моя киска тебя любит. Другие части меня сейчас тебя ненавидят.

– Другие части?
– Кинг обнял ее за талию и прижал ладонь к набухшему клитору. Он нежно потер его.

– Ладно... может, не каждая часть, - выдохнула Блейз. Она прижалась к столу, пока он ласкал ее, одной рукой внутри, другой снаружи. Он добавил третий палец в ее лоно и раскрыл его для себя. Блейз издала стон удовольствия, который, скорее всего, услышали все в доме. Хорошо. Он не потрудился запереть кабинет. Неспособность Блейз оставаться тихой во время секса работала лучше, чем любой галстук на дверной ручке.

– Где моя камера, когда она так нужна?
– спросил Кингсли и толкнулся глубже в ее тело, пока внутренние мышцы не сжали его. – У нас сейчас получилось бы отличное кино.

– Как тебе такая поза?
– Блейз еще шире развела ноги, предоставляя лучший обзор на свои прелести.

– Tr`es jolie[8], - ответил он с благодарностью.
– Но это еще больше улучшит картинку.

– Что именно?

Кингсли поднял ее и усадил на стол. Он снял с нее блузку и бюстгальтер и раздвинул ее бедра. Теперь на ней не было ничего кроме чулок, подвязок и пары туфель на шпильках. Кингсли восхищался ее телом, таким открытым и готовым для него.

– Parfait[9].

Кингсли расстегнул брюки и погладил свою эрекцию. Он потерся влажной головкой своего члена о клитор Блейз. Она застонала и приподняла бедра.

– Хочешь, чтобы я начала умолять о нем, не так ли?
– спросила она.

– Разве я не всегда так делаю?

– Всегда, - согласилась девушка.
– Пожалуйста, трахни меня.

– Недостаточно хорошо

Блейз блаженно выдохнула:

– Пожалуйста, monsieur, трахни меня. Ты самый красивый мужчина в Нью-Йорке и, вероятно, в ближайших трех штатах.

– Это что-то новенькое.

– Я обожаю твои волосы, их мягкость и твои темные глаза. И у тебя самые сексуальные руки на свете.

– Руки?

– Мне нравятся руки, - ответила Блейз.
– Это девчачьи штучки.

– Что-нибудь еще?
– спросил он.

– Эм... люблю твой акцент, твой член великолепен, и, если ты вскоре не засунешь его в меня, я заплачу и испорчу макияж, и все из-за тебя, так что, пожалуйста, трахни меня сейчас, прямо сейчас, в эту же секунду, или, клянусь Богу, я забуду, что в этих отношениях я сабмиссив.

Кингсли погрузился в нее одним резким выпадом. Блейз запрокинула голову и приподняла бедра со стола, полностью принимая его. Кинг вышел и снова пронзил ее. Он обхватил ее грудь руками, слегка пощипывая соски, а ее тело извивалось под ним. Внутри она была горячей и достаточно влажной, чтобы слышать, как он двигается. Он смотрел, как трахает ее. Подушечкой большого пальца Кинг помассировал место, где соединялись их тела. Блейз напряглась от удовольствия и ухватилась за край стола, чтобы удержаться. Ее кожа раскраснелась, соски затвердели. Внутри нее и вокруг него она пульсировала от нарастающего оргазма.

Сейчас он был просто телом. Чистым сексом. Он не думал, не помнил, не нуждался, не сомневался в себе, потому что его не существовало, не во время секса. Он бы трахался постоянно, если бы мог. Что угодно, чтобы не подпускать воспоминания. Что угодно, чтобы держать мир в страхе.

Быстрым движением руки, Кингсли подтянул Блейз к краю стола. Он развела бедра, шире и ближе к груди. Когда она оказалась максимально широко открытой, а он максимально глубоко внутри, мужчина приказал кончить для него. Она схватила его за запястья и сжала их до боли, которую он любил, и она кончила жестко, ее плечи приподнялись над столом, бедра двигались в безумном темпе, ее голос был серией резких отчаянных выдохов. Когда она закончила, Кингсли обнял ее, поднял на руки и прижал к своей груди.

Она поцеловала его, и он ответил на поцелуй, на отчаянный голодный поцелуй между любовниками, которые точно знают, чего хочет другой. Он трахал и целовал, трахал без жалости, и она принимала каждый толчок, как и положено его хорошей девочке. Он должен был кончить, но не хотел, пока нет. Он хотел оставаться в ее горячем влажном лоне весь день и всю ночь, пока не умрет, трахая ее, а затем он больше не хотел ни думать, ни вспоминать, ни чувствовать что-либо еще, кроме гостеприимности женского тела.

Столько удовольствия... Кинг едва мог дышать... Его бедра дрожали от бесконечных толчков, член стал таким чувствительным, что болел... Блйез шептала ему на ухо эротические фразочки:

– Кончи в меня, Кинг... мой Король. Я хочу, чтобы твоя сперма вытекала из меня весь день... так сильно, как ты хочешь... так сильно, как ты можешь...

Так сильно, как мог, что даже из глаз брызнули слезы от силы собственного оргазма. Он кончил с волной, с сильным глубоким спазмом и излился в нее горячим семенем. Где-то в глубине души он услышал, как Блейз кричит от боли.

Он слишком быстро оправился от кайфа собственного оргазма. Мужчина положил голову на плечо Блейз. Она обняла его и усмехнулась.

– Ты смеешься надо мной?
– спросил Кингсли, медленно отстраняясь.

– Да. Смотри.
– Она приподняла свое плечо, чтобы показать след от укуса.
– Ты вампир.

– Не помню, чтобы я это делал. Мои искренние извинения.
– Он поцеловал рану. Он прокусил кожу, но лишь немного.

– Не извиняйся. Люблю, когда ты оставляешь мне подарки.

Кинг покинул ее тело и рухнул в кресло.

– Твоя очередь прибираться.
– Он махнул рукой, указывая ей слезть со стола. Она спрыгнула и достала коробку салфеток из ящика.

– Всегда моя очередь убираться.

– Ты так хороша в этом.

– Ну, с этим спорить не стану.
– Она опустилась перед ним на колени и языком нежно лизнула его. Больно. Прикосновения после оргазма всегда были болезненными. Удовольствие и боль в одном. Он не был удовлетворен, пока не получал и то, и другое.

Когда Блейз закончила, она убрала следы со стола салфеткой, оделась и поцеловала Кинга на прощание.