Король
Шрифт:
– Со мной все будет хорошо, – прошептала Бэт одними губами.
Хотя, кажется, она не особенно в это верила. Она винила себя за то, что не заметила свою беременность, за то, что пыталась спровоцировать жажду… и особенно за то, что преуспела в этом. Что если ужасная тошнота была следствием начавшегося выкидыша? Что если…
Оттаскивая себя от этой пропасти, Бэт держалась за две мысли… во-первых, она слышала сердцебиение, уверенное, сильное; и, во-вторых, доктор была в восторге от ребенка.
Внезапно, толпа расступилась… и, вот они.
Белла с Наллой на руках и Зи рядом со своими женщинами Зи
Когда Бэлла подошла, Бэт снова расплакалась. Боже, трудно было не вспомнить, как Налла положила всему начало, запустив в женщинах желание иметь детей, которое стало невозможно игнорировать.
Бэлла тоже заплакала.
– Мы просто хотели сказать «Ю-ху!».
И в это мгновение Налла потянулась к Бэт, на ее лице искрилась широкая улыбка от чистой радости.
Ей невозможно отказать, миссия невыполнима.
Взяв малышку с рук мамы, Бэт прижала ее к своей груди, обхватила одну ручку и начала засыпать поцелуями.
– Ты готова стать… – Бэт посмотрела на Зи, а потом на своего мужа. – …старшей сестренкой?
Да, подумала Бэт. Потому что Братья и их шеллан были одной семьей. Ближе, чем родственники, намного ближе, чем кровные, потому что были избраны.
– Да, готова, – сказала Бэлла, вытирая глаза и посмотрев на Зи. – Еще как готова.
– Мой брат, – Зи протянул ладонь, на лице со шрамом была полуулыбка, его желтый взгляд был теплым. – Прими мои поздравления.
Вместо того, чтобы встряхнуть руку, Роф пихнул снимок УЗИ прямо Зи под нос. – Ты его видишь? Видишь моего сына? Он большой, правда? Бэт?
Она поцеловала мягкие волосики Наллы.
– Да.
– Большой и здоровый, ведь так?
Бэт снова рассмеялась.
– Большой и здоровый. Абсолютное совершенство.
– Совершенство! – Роф воскликнул. – И это говорит доктор… в смысле, она же ходила в медицинский колледж.
Сейчас засмеялся даже Зи.
Бэт вернула Наллу родителям. – И доктор Сэм сказала, что за свою карьеру она участвовала в родах пятнадцати тысяч детей…
– Вот видите! – закричал Роф. – Она знает, о чем говорит. Мой сын – идеален. Где шампанское?! Фритц! Тащи шампанское!
Качая головой, Бэт сделала глубокий вдох и решила поддаться мгновению. Их ждет еще длинная дорога, а в конце – роды… которые, Господи, уже чертовски сильно пугали ее. Впереди столько препятствий, столько неизвестного, легко потеряться в водовороте.
Но следующий час она хочет просто разделить с Рофом, это высокооктановое счастье… быть частью празднования этого чуда.
Это так, черт возьми, забавно: они столько спорили о ребенке… будучи уже беременными.
Порой, жизнь бывает иронична.
Вернувшись в объятия мужа, она с наслаждением наблюдала, как он в ответ хлопает Братьев по плечу, и даже принимает бокал «Кристал» от Фритца.
Ее хеллрен был высоким парнем. Но в это мгновение? Гора Эверест нервно курила в сторонке.
– Ты можешь поставить меня на пол, – сказала она с улыбкой.
Он посмотрел на нее нахмуренным взглядом – эквивалентом кирпичной стены.
– Да ни за что! Ты моя жена и носишь моего ребенка. Тебе повезет, если я позволю тебе встать на пол года через три.
На этом он наклонился и поцеловал ее в губы.
О, черт, может, ей стоило сказать, что в зачатии ребенка участвуют двое, а не она одна… но она чувствовала себя иначе. Она так боялась, что он не примет и не полюбит ребенка, что сейчас чувствовала бешеное облегчение от его положительной реакции.
Он уже начал его любить.
И это – лучшая новость для их нерожденного ребенка: когда Роф, Сын Рофа, решает любить кого-то? Он луну с небес достанет, если потребуется.
Она слишком боялась, чтобы ожидать такой реакции.
Роф поднял бокал.
– За моего сына, – закричал он навстречу толпе. – И, что более важно… за мою жену!
Он обратил к ней лицо, и любовь так сильно лучилась из его глаз, что Бэт буквально видела бледно-зеленое свечение за очками.
Домочадцы радостно закричали… и дружно выпили.
Все, кроме нее, разумеется.
Ведь она была беременна, подумала Бэт, вторя яркой улыбкой Рофу.
***
Роф наслаждался происходящим. Его окружали братья, новая цель подстегивала его, и он понимал, что эта ночь – самая лучшая в его жизни. Или… черт, был еще день.
Да кого это волнует.
Сложно объяснить, особенно себе, что именно изменилось. Но внезапно совсем другим стало все: от рукопожатий его братьев до того, как он улыбался их шеллан, обнимал свою Бэт.
И она была самой лучшей частью происходящего.
Шампанское лилось рекой, в фойе не стихал смех, и он не мог поверить, что дожил до этого. Всего ночь назад он был без трона, и потенциально – без супруги. А сейчас вот он. С короной на голове, а его жена была беременна его сыном.
Осталось четыре месяца.
Он мысленно вернулся назад, отматывая недели и месяцы. В одну ночь четыре месяца назад, Бэт пришла к нему днем в кабинет. В тот момент они долго не были вместе, столько всего произошло… и он был шокирован, в положительном смысле, как она на него запрыгнула. А после… если подумать, то ее запах изменился… стал глубже, но не такой, какой бывает у беременных вампирш.
Все это время она была беременна.
Судьба преподнесла им то, чего Бэт так хотела, но боялась не получить никогда, а он сам и не догадывался, что нуждался в этом.