Король
Шрифт:
Даже рядом не стояло с тем, что они получили, продав его будущее.
А после этого? Пока они улучшали свою жизнь, получая лучшее из лучшего? Его отправили на воспитание королевскому персоналу, оставили одного в белой комнате. Только когда он много дней подряд отказывался пить и есть, к нему отправили айЭма.
С этого началось нарушение порядка. И с тех пор, каким-то образом, айЭм взял ответственность за то, чтобы он продолжал двигаться вперед.
– Помнишь, когда мы видели их в последний раз? – услышал он себя.
– На вечеринке. В честь королевы.
– О... точно. – Их родители сидели с Первородными Королевы, как их называли.
В первых рядах. Улыбаясь.
Родители не обратили внимания на него или айЭма, когда они с братом вошли, но в этом не было ничего необычного. Проданный однажды, теперь он принадлежал королеве. И, призванный стать дипломатом в их отношениях, айЭм тоже больше не принадлежал им.
– Они никогда не оглядывались назад, ведь так? – пробормотал Трэз. – Я для них – всего лишь товар. И, блин, они продали меня по хорошей цене.
айЭм промолчал. Он просто сидел там, поглаживая кота.
– Сколько у нас времени? – спросил Трэз.
– Ты должен отправиться сегодня ночью. – Он перевел темный взгляд. – Прямо сейчас.
– И если я этого не сделаю... – Незачем отвечать на этот вопрос, и айЭм не стал заморачиваться: если он не вытащит себя из кровати и не сдастся, то его родителей убьют. Или того хуже.
Скорее всего, намного хуже.
– Они – часть системы, – сказал он. – И эти двое получили именно то, чего добивались.
– Значит, не поедешь.
Вернувшись на Территорию, он никогда больше не увидит внешнего мира. Королевская охрана закроет его в лабиринте коридоров, в мужском эквиваленте гарема, его разлучат с братом.
А родители, тем временем, продолжат вести беспечную жизнь, наплевав на него.
– Она смотрела на меня. В ту ночь, на вечеринке. Наши глаза встретились... и она послала мне тайную улыбку, выражающую превосходство. Словно она правильно разыграла ходы, и дополнительная выгода была в том, что ей не придется иметь дело со мной. Какая мать станет так поступать?
– Значит, ты позволишь им умереть.
– Нет.
– Тогда вернешься?
– Нет.
айЭм покачал головой.
– Трэз, ситуация «или-или», третьего не дано. Я знаю, что плевал ты на всех них, на королеву, на сто тысяч других вещей. Но мы оказались на перекрестке, и у тебя всего два варианта. Ты серьезно должен понять это... иначе я вернусь вместе с тобой.
– Нет, ты останешься здесь. – Его разжиженная голова пыталась сообразить варианты, но мозги шипели в холостую.
Черт, ему нужно кормление перед тем, как пытаться решать эту проблему.
– К черту, человеческая кровь для дерьма, – пробормотал он, потирая виски так, будто трение запустит его мозги. – Знаешь что? Я, правда, не могу сейчас об этом разговаривать... и я не веду себя как мудак. Я в прямом смысле ничего не соображаю.
– Я найду кого-нибудь. – айЭм встал и подошел к двери, разделяющей их комнаты. – А потом ты должен, наконец, решиться. У тебя два часа.
– Ты возненавидишь меня? – выпалил он.
– Из-за них?
– Да.
Он ответил не сразу. И кот перестал мурлыкать, рука айЭма замерла у его горла.
– Не знаю.
Трэз кивнул.
– Достаточно честно.
Дверь закрылась, и его брат был уже в пути, когда мозг Трэза изрыгнул эй-погоди.
– Не Селена, – выкрикнул он. – айЭм! Эй! Только не Селена!
Он и в хорошую ночь не доверял себе рядом с этой женщиной... последнее, что ему нужно, приблизиться к ней сейчас.
Глава 27
Постучав в дверь перед собой, Роф не понимал, что вообще творит. Может, ему повезет, и никто не ответит.
Ему нужно больше времени, прежде чем делать что-то вроде этого...
Не судьба. Дверь открылась, и раздался низкий голос:
– Привет. В чем дело?
Пытаясь придумать ответ, он закрыл глаза за своими очками.
– Зи...
– Да. Привет. – Брат прокашлялся. Что указало на молчание. – Да. Хм. Так, как ты?
Внезапно раздался плач малышки – словно вселенная послала ему пинок под яйца.
– Эм, слушай, я только собирался разбудить ее. Не против?
Роф пропустил волосы сквозь пальцы.
– Нет, нет, все нормально.
– Хочешь, чтобы я потом заглянул в твой кабинет?
Он задумался, как выглядела комната, и окрасил пространство в соответствии с тем, что рассказывала ему Бэт. Загроможденная. Уютная. Радостная.
Розовая.
До встречи с Бэллой, Зи бы скорее сдох, чем подписался на интерьер в подобной гамме.
– Роф? Ты что здесь делаешь?
– Я могу войти?
– Э... да, конечно. В смысле, Бэлла занимается, поэтому мы относительно одни. Но тебе лучше быть...
Вжииииииих!
– ...аккуратней с тем, куда наступаешь.
Роф поднял ногу, игрушка, которую он смял, со свистом наполнилась воздухом.
– Блин, я сломал ее?
– Ну, кажется, это собачья игрушка. Да, вроде бы я взял ее у Джорджа, на первом этаже. Заберешь?
– У него достаточно игрушек. Пусть остается у Наллы.
Закрыв дверь, Роф с болью осознал, что они говорили каждый о своем ребенке... только ребенок Рофа был с хвостом и четырьмя лапами.
По крайней мере, не нужно беспокоиться о том, что Джордж унаследует его трон или слепоту.