Король
Шрифт:
Женя. Опять деньги. Поговорите лучше со мной.
Этель (идет к мужу. Со смехом). Деньги!.. Деньги ведь бог… Дурочка! Что ты говоришь?
Гросман открыл дверь кассы.
Деньги!.. (Стоит с мужем подле кассы, и оба роются в ней.) Лучшее мое удовольствие – считать деньги. Ты, Давид, возьми бумажки и золото, а я возьму серебро. Что-то серебро люблю больше. Женечка! Ты никогда не пробовала считать. Хоть раз попробуй. Так тебе хорошо станет, так весело…
Женя (с напыщенным презрением). Считать деньги. Никогда!.. (Колеблется.) А может быть, попробовать? На душе скучно. Томится моя душа. (Вздыхает.) Что-то мои дети поделывают? Скучает ли Яков?
Этель (радостно). Садись, садись, Женечка, попробуй. Деньги!.. (Упивается этими словами.) Ведь это деньги!..
Гросман (считает с озабоченным лицом). Одна тысяча… Мы потеряли сына…
Этель (считает. Грустно). Может быть, бог даст, он опомнится. Как мне жаль его. Живет теперь он в самой худшей и дальней комнате, обедает один. Я готова плакать, когда слышу его шаги… Сто рублей.
Гросман. С Гросманом они ничего не поделают. Гросман это Гросман. Две тысячи. Гросман плюет на забастовки, на революцию, на погромы. Уедем на время, поселимся в Швейцарии и когда вернемся, то сдавим всех их в кулаке. (Продолжает считать.)
Женя (встала, села возле матери. Перебирает золото здоровой рукой). Мама, посмотри, сколько тут? Десять или пятнадцать рублей? (Смеется.) Я совершенно не умею считать. (Со вздохом.) Придет ли сегодня Яков?
Этель. Что скажешь на свою дочь? Она не умеет считать денег!
Г ъросман. Пять тысяч. (Поднимается и достает из кассы деньги и драгоценности.) Ото, сколько еще денег осталось!.. Ну, Этель, кого мы боимся? А когда-то? Помнишь, на чем я, бывало, спал? (Смеется.) Жалел тюфяк и спал на досках. А помнишь, как мы в восемь часов тушили огонь, чтобы поменьше керосину уходило? Ты, Женя, этого не можешь помнить. Тебя еще на свете не было, когда твой отец начал делать деньги…
Этель. Бог хорошо знает, кому нужно дать денег!.. Сидит наверху, но понимает своих людей. (Считает.) Еще сто рублей. (Откладывает их в сторону.) Не проверяй, Давид, я никогда не ошибаюсь.
Женя (весело). Папа, вот тут сто рублей золотом. Но как трудно считать, если бы ты знал. Однако приятно. (В раздумье.) Как странно, что с этой кучкой золота можно купить все что угодно.
Этель. На деньги купить можно все.
Женя. Решительно все.
Гросман. Даже звезду с неба. Я еще насчитал пять тысяч, и того десять тысяч.
Этель (со вздохом.) Если бы еще рабочие наши не бунтовали.
Гросман. Пусть бунтуют. Я их разотру в порошок. Ты не веришь? Тебя пугает то, что кругом происходит? Смотри глубже!
Этель. Куда глубже?
Гросман. Вот туда. Работай головой. Все, что происходит теперь, полезно. И даже эти погромы – тоже хороши. Что ты глаза вытаращила?
Этель. Ты с ума сошел…
Гросман (угрюмо). Я говорю, что это хорошо. Пусть, пусть!.. Тогда мы все возьмем в руки.
Этель. Оставь меня лучше в покое. Что, Женечка, веселее тебе?
Женя (считает. Невинно). Как будто веселее!.. Зачем я стрелялась?
Этель. Больше уже не будешь, радость моя? Ты ведь у меня отняла три четверти жизни. Прибегал Яков. Он думает, что я тебя отдам ему. Развод мы ему дадим, вот что. Отыщем тебе другого мужа, и помоложе, и получше.
Женя. А мне его жалко. Я теперь все время думаю о нем.
Этель. Я тебе не позволю… О нем?.. Есть о ком думать.
Гросман. Двадцать тысяч. Больше уже нет денег. Сколько у вас?
Петя (входит. Он в цивильном. Останавливается пораженный). Деньги!.. Сколько денег!.. Папа, завтра мы, наверно, уезжаем?
Гросман. Конечно… Не кричи и не мешай. (Оглядывает его довольным взглядом.) Ну скажи, Этель, не лучше ли ему в этом костюме, чем в дурацкой тужурке? Военный не военный, власти нет, а сам прохвост. Доволен ты, Петя, что уже больше не будешь учиться в гимназии?
Петя. Страшно. Очень надо долбить эти глупости. Папа, сколько тут денег? Папа, дай мне подержать их в руках.
Этель (смеется). Нет-нет…
Петя. Не слушай ее. Она нас всегда лишает удовольствий. Дай близко посмотреть эти большие пятисотрублевые бумажки.
Гросман дает.
Пятьсот рублей! Здесь таких десять. Значит, пять тысяч?| Папа, у меня тоже будет столько денег?
Гросман. Отдай! Ты можешь нечаянно разорвать – а я не люблю держать в кассе разорванные бумажки.
Этель. Конечно, будут. В сто раз больше будешь иметь. Для кого мы работаем? Все ведь вам останется. Что-то лицо у тебя усталое. Ступай, дорогой, спать. Подойди, я тебя поцелую.
Петя. Только не в губы. (Подставляет щеку.) Спокойной ночи!..
Этель. Спокойной ночи, дорогой мой.
Петя выходит.
Когда его вижу, Давид, я как будто становлюсь моложе. Люблю своего последненького.
Гросман (ворчливо). Стоит! Пусть раньше покажет, что умеет хорошо вертеть головой. Тогда можно и любить.