Чтение онлайн

— Не так. Мыло уронила я. А если бы я не уронила, проповедник бы не свалился за борт.

— Хорошо. — Пусть Мэтью устал и был подавлен горем, но никто никогда не скажет, что хороший спор не оживил его дух. — Допустим, вы действительно обладательница невезения. Допустим, вы носите его с собой и рассыпаете, как фея — волшебную пыльцу с крылышек. Допустим, одно ваше присутствие на месте заставило быка взбеситься, но тогда придется забыть про кошку и двух собак. И о том, что бык увидел в стекле свое отражение. Не знаю подробностей других случаев, но мне кажется, что вы склонны принимать стечение обстоятельств за дурной глаз, поскольку… — Он пожал плечами.

— Поскольку что? — спросила она с вызовом, и Мэтью подумал, не слишком ли он эту рыжеволосую разозлил.

— Поскольку, — сказал он, намеренно идя в ловушку, — стечение обстоятельств — вещь скучная. Это ежедневная рутина, которая вдруг разражается несчастьем. А вот если сказать, что у тебя глаз дурной — это тебя сразу ставит над толпой, выносит в царство…

Он снова ощутил, что где-то рядом — зыбучий песок, под которым происходит какая-то вулканическая деятельность, и потому заткнулся.

— Давайте лучше еще выпьем! — торопливо предложил Григсби.

— В царство чего? — прозвучал резкий вопрос.

Мэтью посмотрел на нее в упор, демонстративно.

— В царство разреженного воздуха, мисс, где обитают обладатели особой смеси жалости к себе и магических сил. И то, и другое привлекает людей как магнит.

Берри не ответила. У нее разгорелись щеки или это загар? Мэтью показалось, что глаза ее блеснули — как блик на рапире Грейтхауза, когда тот наносил удар. Он понял, что напротив него сидит девушка, понимающая толк в хорошей перебранке.

— Спокойнее, спокойнее, — вполголоса сказал Григсби прямо в стакан.

— Могу вас заверить, сэр, — начала Берри, и в мимолетной улыбке мелькнула щель между зубами, — что у меня нет ни жалости к себе, ни магических сил. Я просто вам рассказываю известную мне правду. Всю жизнь за мной — или за окружающими меня? — тянется это проклятие: несчастные случаи. Сколько их было — десять, двадцать, тридцать? Одного хватило бы, можете мне поверить. Пожары, опрокинутые кареты, кто-то ломает ногу, кто-то чуть не тонет, а проповедник — без всякого «чуть не»… все это и еще больше. Сегодняшний случай — это опять я рассыпаю «пыльцу фей», как вы столь красноречиво выразились. Кстати, этой пыльцы у вас до сих пор в волосах полно.

— К сожалению, у меня не было сегодня возможности помыться. Извините, что оскорбляю вашу чувствительность.

— Деточки, — вмешался Григсби, — я очень рад, что мы тут так хорошо во всем друг с другом согласны, но нам надо хотя бы на секунду вернуться на грешную землю. Мэтью, где ты сегодня будешь ночевать?

Хороший вопрос, но Мэтью пожал плечами, чтобы скрыть, насколько он сам этого не знает.

— Найду что-нибудь. В каком-нибудь пансионе, или мистер Садбери мне разрешит одну ночь провести здесь в чулане.

— Скоро уже время очищать улицы. И нехорошо будет после восьми тридцати ходить из дома в дом. Если, конечно, не хочешь ночевать в кутузке. — Григсби допил вино, отставил бокал. — Послушай, Мэтью, у меня есть идея.

Мэтью стал слушать, хотя к идеям Григсби относился настороженно. Берри тоже все свое внимание перенесла на деда, который подыскивал слова.

— Я бы предложил свой дом, но там теперь Берил… то есть Берри, и это было бы несколько неудобно. Но я могу предложить иной вариант. Голландская молочная рядом с моим домом.

Кирпичное строение, где Григсби держал типографскую краску, детали пресса и прочее. Мэтью знал, что раньше это был «холодный дом», где хранилось молоко и другие скоропортящиеся продукты. Может, и приятно было бы сменить температуру после жары мансарды, но оставалась еще по крайней мере одна проблема.

— Разве там не земляной пол?

— На него достаточно будет бросить дорожку, — ответил Григсби.

— Последний заказ, джентльмены! Последний заказ! — провозгласил мистер Садбери, звеня в колокольчик над стойкой. — Через десять минут закрываем!

— Не знаю, — сказал Мэтью, избегая взгляда Берри, хотя чувствовал, как она смотрит на него. — Это ж чертовски тесно получается?

— А сколько тебе места надо? Мы с Берри тебе сколько-то освободим, и у меня есть топчан с оленьей шкурой. Как ты сам сказал, всего только на одну ночь. Или на сколько захочешь, как мой гость.

Ага, подумал Мэтью. Вот тут и подвох. Поселить его поближе к Берри, чтобы он так или иначе стал ее опекуном.

— Там окон нет, — сказал он. — А я привык к виду.

— И на что ты собираешься смотреть в темноте? Брось, Мэтью! Сейчас она служит у нас кладовой, места для топчана хватит, а я тебе еще и письменный стол найду, если он тебе нужен. Плюс фонарь для освещения — и вполне дом на одну ночь.

Мэтью отпил еще вина и подумал. Он же действительно чертовски устал, и какая разница, где спать, лишь бы место чистое.

— А мышей там нет?

— Ни одной. И место надежное, как форт. Замок на двери, ключ у меня в столе.

Мэтью кивнул и глянул теперь на Берри:

— А вы что скажете?

— Я скажу — поступайте как знаете. Если не боитесь еще одного удара от моего дурного глаза.

— А что, запасы бед у вас не кончаются никогда?

— Я не замечала.

— Я не верю в дурной глаз.

— Но в удачу вы верите? — спросила она с деланной приятностью в голосе. — Тогда почему не верить, что человек может быть рожден под темной тучей?

— Я думаю, что свою темную тучу вы создали себе сами, — ответил Мэтью и снова заметил остерегающий блеск в ее глазах, однако не остановился. — Но, наверное, вы все-таки ищете не внимания. Может быть, вы ищете темную тучу, чтобы спрятаться под ней.