Чтение онлайн

Зяма и Рита переглянулись. Я поняла, о чем думают режиссер и ассистентка. Аппендицит – это форс-мажор, он брокерами воспринимается без радости, но и без агрессии, вот за побег Кати их по головке не погладят. Внезапная болезнь Лены просто перетасует ставки. Те, кто рассчитывал на ее победу, сгрызут локти от злости, остальные потрут ладошки, их шансы на успех возрастут.

Капа встала.

– Хорошо! Я поехала по делам. Буду на связи! Никакой самодеятельности! Я хозяйка! Мне докладывать обо всем! У меня муха мимо носа не пролетит! В фаворитках Катя?

Зяма умоляюще взглянул на меня.

– Да, да, – поспешила подтвердить Рита, – пока она. Ну а уж как финал пойдет, неведомо.

Я сделала вид, что очень заинтересована своими ногтями, приглядываюсь, не сколупнулся ли где лак. Капа может сколько угодно кричать:

– Я хозяйка!

Но если хочешь на самом деле быть хозяйкой, никогда не доверяй руководство своим делом посторонним людям. Если уж тебе пришлось отдать бразды правления, то ежедневно очень тщательно проверяй обстановку. Допускаю, что в Америке, где Капа успешно подняла бизнес, и можно понадеяться на администратора, который за хорошую зарплату будет пахать за барыню, но в Москве подобный фокус не пройдет. Зяма с Ритой побоялись открыть Капе правду, она ничего не знает о побеге девушки-конкурсантки. А ведь шоу на грани срыва.

– Работать, – гаркнула Капа, – не спать! Остался финал!

Громко цокая каблуками, Капитолина прошагала к двери, Макс за ней. Я, чуть подзадержавшись, тоже поспешила следом.

Капа носится со скоростью реактивной ракеты. Я подошла к повороту в холл в тот момент, когда мать уже напустилась на сына, и невольно стала незримой участницей их совсем не приятной беседы.

– Не смей раздавать мне указания! – шипела Капитолина.

– Еще раз повторяю, – спокойно произнес Макс. – Лампа моя жена, и замечания ей имею право делать только я.

– Да что я сказала? – возмутилась свекровь.

– Заявила: «хватит идиотничать», – процитировал Макс. – Надеюсь впоследствии ничего подобного от тебя не слышать.

– Не пугай! – фыркнула Капа. – Я никого не боюсь! Сын обязан слушать мать! Уважать ее! Жена на пятидесятом месте!

– У нас получилось по-другому, – мягко сказал Макс. – И, позволь заметить, чтобы, как ты выразилась, любить и уважать мать, надо быть с нею знакомым. А я тебя очень плохо помню, потому что все детство провел в Сколкине.

– Я отправила тебя в санаторий, чтобы поправить твое здоровье, – возмутилась Капа.

– Очень тебе благодарен, – странным голосом произнес Макс. – Уточни, пожалуйста, какая у меня была хвороба?

– Частые простуды, – выпалила Капа, – постоянный насморк. Я очень беспокоилась, врачи посоветовали Сколкино, отличное место, дом в лесу!

– Я попал туда в пять лет, а ушел, когда получил аттестат зрелости, – тихо произнес Макс, – один там такой был, стал местным старожилом, остальные жили по два, максимум три года.

– Думаешь, легко сыну свежий воздух обеспечить? – вздохнула Капа. – Приходилось взятки давать.

– А я все сопли пускал, – усмехнулся Макс. – Да такого мальчика сжечь надо, чтобы бациллами не чихал! Знаешь, я тебя забыл! Ты в Сколкино никогда не приезжала ни на Новый год, ни на мой день рождения. Сначала я плакал, а потом твое лицо из памяти стерлось.

– А вот и неправда! – возмутилась Капитолина. – Мы встречались! До моего отъезда в Америку виделись. На свадьбе у Розы Ангеликовой! Отлично помню! И еще совместно гуляли у Леонида Сергеевича! Кто виноват, что ты был агрессивный, неуправляемый, в колонию попал? Я?

– Нет, – тихо ответил Макс, – я сам дурак.

– Вот видишь, – назидательно произнесла Капа, – генетика твоего отца-кобеля вылезла! С моей стороны отличная наследственность. И не забывай, я тебя родила и очень-очень-очень люблю. Мать всегда обожает сына! Каким бы он ни получился! Он ее родное дитя, и точка!

Я начала осторожно отступать к своей спальне. Надеюсь, сейчас под ногой не скрипнет рассохшийся от старости паркет и Макс не догадается, что я стала невольной свидетельницей его откровенного разговора с Капой.

Маневр удался, я втиснулась в комнату и села в кресло. Макс всегда шутит и ерничает, постоянно разыгрывает меня. Я поняла, что мужу по какой-то причине не хочется демонстрировать серьезные чувства. Макс способен забыть про мой день рождения. Зато он часто притаскивает мне милые пустячки, даже купил двух мопсов, Фиру и Мусю. Я не просила собаку, знала, что у Макса их никогда не было, не собиралась причислять мужа к любителям псов. Но он сам все понял и подарил мне щенков.

А еще в его квартире, где мы сейчас живем вместе, остались напоминания о бывших пассиях. Чашки с изображением зверушек, пара розовых полотенец, чью кайму украшала надпись «I love you». Комплект постельного белья с рисунком из незабудок. Плюшевая обезьянка на шкафу.

Поймите меня правильно, я пришла в дом к Максу, а не он переехал в Ложкино, где живет моя семья: Катюша, Лиза, Кирюша, Володя, Костян, Колечка, Сергей, мопсы Муля, Ада, Феня, и стеффордшский терьер Рейчел. Ну какое право я имела выбрасывать то, что не покупала? Не могу сказать, что испытывала чувство радости, натыкаясь на кружки или замечая мартышку, но я ничего Максу не говорила. Просто старалась лишний раз не смотреть на шкаф, где восседала макака, купила нам симпатичный чайный сервиз и засунула поглубже на полку полотенца и белье с цветочками.

А потом все неожиданно исчезло. Обезьянка, кружки, полотенца, постельное белье и коврик из прихожей. В отношении последнего я была искренне удивлена, считала, что жуткую вещь из щетины приобрел сам Макс. Муж каким-то чудом понял: мне неприятно соседство с мартышкой и выбросил ее, заодно «убрав» и остальные напоминания о прошлом. Я так и не знаю – уничтоженные пустячки принадлежали одной женщине или нескольким. Наверное, правильно, когда мужчина не вешает на спутницу жизни груз своих прошлых связей. Я не хочу знать о тех, кого Макс любил до меня. Но про свое детство в интернате он мог мне рассказать! Равно как и о том, что побывал в колонии.