Чтение онлайн

– Отнесись к нему благосклонно и поучи его правильно говорить по-английски, – пропела Мод и тут же выскользнула за дверь.

На короткое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенными звуками за стенами вагона. Там окликали друг друга люди, ржали лошади, и под непрестанный звон станционного колокола слышался веселый детский смех и радостные возгласы встречающихся.

Данте заставил прислушаться какой-то долгий, громкий свист.

– Это машинист спускает лишний пар, – проговорила Глори, вспомнив, что поездка в поезде для него была совершенно незнакомым делом.

– А!.. Для меня это прозвучало так, как будто сотня кузнецов одновременно бросила в холодную воду только что сделанные подковы.

Глори слышала этот звук тысячи раз, но ей ни разу не пришло в голову такое яркое сравнение. Она спрашивала себя, что заставляло его видеть мир по-своему, так, как он его видел. [« '

– – Не обращай внимания на Мод, – продолжала Глори. – И не обижайся на нее за то, что она обратила внимание на твою английскую речь. Она не хотела тебя уколоть. Просто моя подруга говорит напрямик все, что в голову взбредет, не заботясь о том, чтобы причесать свои выражения.

– Союзник, отличающийся прямотой.

– Да, именно так. – Глори подарила ему благодарную улыбку за понимание. – Она лучший друг из всех, какие у меня когда-либо были.

– Союзники не всегда друзья.

– Я доверила бы Мод даже собственную жизнь. Он серьезно кивнул, словно имел достаточно оснований тоже доверять Мод:

– Стало быть, я должен поверить в справедливость ее мнения о том, что мне нужно научиться говорить правильно? – Глориана ответила ему нерешительным кивком. – Ну и хорошо. Если ты согласишься давать мне уроки, Глориана, я расплачусь с тобой тем, что буду ухаживать за твоими лошадьми эти две недели, не требуя платы.

– О, ты согласен – Она почувствовала облегчение, но тут же нахмурилась: – Погоди, а как же мое зеркало?

Данте пожал плечами, как будто никогда этим особенно не интересовался:

– Вместе с другими выигранными мною вещами Мод купит и зеркало для бритья. Бриджи, рубашку, шляпу, бритву, револьвер, рапиру и зеркало.

Мод действительно говорила о семи проигранных партиях в покер.

Глориана была в замешательстве. Он всегда казался полностью поглощенным мыслью о ее зеркале. Хотел иметь именно ее зеркало, которое, как он утверждал, принадлежало какому-то колдуну. А теперь оказывалось, что он будет доволен любым зеркальным осколком, лишь бы было перед чем бриться.

–Я раз и навсегда покончу с этими «thees» и «thous», «-eths» и «-ests», – продолжал Данте, стараясь отвлечь ее от возникших подозрений.

– Это достаточно просто.

– Ха! Какая прекрасная возможность – учиться у тебя. Мне предстоит овладеть многими тонкостями твоего языка.

– Что служило тебе пособием – шекспировские пьесы?

– Нет. – Данте не мог знать о Шекспире, которого в его времена еще на свете не было, и с достоинством продолжил: – У меня всегда хватало ума нанимать специалистов того дела, которому я хочу научиться, и поэтому я нанял человека, стяжавшего славу лучшего учителя английского языка.

– Тебе следовало бы потребовать у него деньги обратно, – заметила Глориана. – Твой английский оставляет желать лучшего.

– Почему ученые не упростили весь английский язык сотни лет назад? – удивился Данте.

Глори не знала, как ответить на этот вопрос.

– А на «-est» оканчиваются только слова, выражающие превосходную степень. Например, самая зеленая трава – the greenest grass или самая быстрая лошадь – the fastest horse.

– Самая красивая женщина – the beautifulest woman? – тихо спросил он.

Ему не нужно было этого говорить – Глори и так поняла, как его грела мысль о том, что она будет его учить Данте склонился над ней. В его бронзовых глазах светилось предвкушение, а четко вырезанные губы раскрылись, словно готовы были говорить и говорить все самые ласковые слова, пока она совсем бы не растаяла.

– Smoothest flatterer – искуснейший из всех льстецов, – парировала Глори. Она отвернулась к окну и, отодвинув в сторону занавеску, стала смотреть на улицу, якобы чрезвычайно заинтересовавшись происходящим снаружи.

Ее усилия сохранить расстояние между ними позорно провалились. Он подошел к ней сзади, и она чувствовала, как его тепло согревает ей спину на расстоянии в несколько дюймов, отделявшем их друг от друга. Когда он заговорил, его губы оказались так близко к ее уху, что ветерок от его дыхания шевелил ее волосы.

– Многие пассажиры вышли погулять, пока стоит поезд. Не хочешь ли… не хочешь ли и ты прогуляться, Глориана?

– Я уже достаточно размялась утром, убирая навоз за лошадьми.

– Если ты боишься овцеводов, то могла бы взять меня под руку.

Казалось, он был полон решимости уговорить ее выйти из вагона. К своему удивлению, она поймала себя на том, что не к месту разоткровенничалась, чего никогда не допустила бы при других обстоятельствах:

– В таких маленьких городках, как этот, люди очень любопытны и всегда глазеют на тех, кто выходит из поезда. Когда я не выступаю, я этого просто не выношу.

– А!.. – Данте не стал добиваться объяснения, почему женщине, зарабатывавшей себе на жизнь выступлениями перед огромными толпами людей, может не нравиться, когда на нее глазеют посторонние. Его сдержанность должна была бы вызвать у нее чувство благодарности, однако вместо этого она привела ее в замешательство. И она пожалела о том, что Мод оставила их наедине.

– Глориана, я благодарю тебя за то, что ты… Я благодарю тебя за уроки. Я часто думаю…

Они стали перебрасываться фразами, и Глори придирчиво исправляла все ошибки Данте, которых он допускал немало.

– Может быть, мне лучше просто молчать? Глори бросила на него через плечо настороженный взгляд, боясь очередной атаки, которую ей все труднее становилось отражать.

Однако она не забыла поправить его ошибку и в этой фразе.

– Может быть, ты и прав, – заметила она, отвечая на его вопрос. – Может быть, нам лучше немного помолчать обоим.