Чтение онлайн

Данте было жаль упускать возможность, которую сулила подобная сделка, хотя и не очень верилось в слова астролога:

– Предположим, что я вынесу нестерпимую боль и справлюсь с таинственными вызовами. Победа предполагает какие-то трофеи?

– Сердечные битвы вознаграждают победителя счастьем. Этот приз дорогого стоит.

Данте покачал головой:

– Нет, Ди. Счастье в любви привлекает меня меньше, чем желание слышать, как мой отец, обращаясь ко мне, называет меня «милорд». Предлагаю обмен. Я разрешаю вам попытаться сделать так, чтобы я исчез. Но если я докажу, что гожусь в супруги коронованной особе, я вернусь сюда и потребую все, принадлежащее мне по праву.

На лице Ди появилось выражение озабоченности:

– Я вовсе не уверен в возможности этого. Нельзя сбрасывать со счетов само течение времени. Там оно может пронестись быстрее, чем здесь, или наоборот – здесь быстрее, чем там. Ведь день, который пролетит в будущем, может равняться неделе, месяцу, а то и году, или…

– Ди, вы хуже старой бабки, которая никак не может найти свой кошелек.

Ди с упреком посмотрел на итальянца и прошипел ехидно:

– Тогда скорее всего для вас не будет иметь никакого значения, что Елизавета вполне может оказаться старухой к тому времени, когда вы вернетесь. Впрочем, я не взял бы на себя смелость утверждать, что, несмотря на это, вы не захотите вернуться.

– Тогда почему вы боитесь такого уговора?

– Что ж, очень хорошо. – На лице Ди мелькнуло неудовольствие. – Запомните: зеркало унесет вас отсюда. Зеркало же может принести вас и обратно.

– Зеркало. – Данте искоса глянул в него и невольно моргнул: ему почудились стремительно проносившиеся ярком небе облака, но это было невозможно, потому что через едва приоткрытые ставни проникал только узкий куч света.

– Ну а теперь приступим. Сядьте сюда, и как можно прямее! – проворчал Ди. – Не забывайте о том, что, согласно легенде, свет солнца должен упасть прямо на зеркало и лишь на короткое время, не то оно может разлететься на куски. Я поверну его так, чтобы отраженный свет пал на вашу голову.

Ди потянулся к ставням и открыл их. Затем, крепко прижав магическое зеркало к груди, он повернул его к солнцу, нашел нужный угол и стал плавно смещать волшебное стекло, пока отраженный солнечный луч словно в какой-то безумной пляске не метнулся по полу под ноги Данте. Лицо доктора исказила гримаса, он сощурился как от боли:

– Слишком ярко. Я не могу больше смотреть. Не горбитесь!

– Вам трудно открыть глаза, доктор Ди?

– Да, да! Не шевелитесь!

Данте медленно подвигался к двери, едва сдерживаясь от смеха. С него хватит! Сейчас он покинет этот сумасшедший дом, даже если его сторожит, как собака, старый слуга. Он просто оттолкнет его, несмотря ни на его дряхлость, ни на дурацкую увесистую метлу в руках.

– Нестерпимо яркий свет, доктор Ди. Вам лучше подольше не открывать глаз.

К тому времени, как астролог разомкнет веки, от него, Данте, и следа не останется. Вот это будет магическое исчезновение!

Отраженный луч снова дико метнулся и остановился на лице Данте. Озорная веселость тут же оставила его. В голове у молодого человека словно началось какое-то кипение, и он уже ничего не мог слышать, кроме этого мучительного шипящего звука и переполнявшего его глухого стука собственного сердца. Луч света вонзился ему в лоб прямо между бровями. Горячо. Нестерпимо горячо. Этот жар проникал в его дыхание и беспощадно пожирал его, а свет становился все ярче и, казалось, слепил глаза жгучей мучительной болью.

А потом все погрузилось во мрак.

Данте пришел в себя. Никогда еще ему не приходилось испытывать такого кошмара наяву.

Барабаны у него в голове били с такой силой, что никто не смог бы это выдержать. Должно быть, леший, слуга астролога, подкрался к нему сзади и хватил-таки по голове своим орудием. Зажмуренные глаза Данте болели и слезились от дьявольского колдовства доктора Ди. От жгучей нестерпимой боли и полной тьмы ему показалось, что он ослеп.

Слепому рыцарю едва ли удалось бы убедить Генриха Тюдора сдержать свое королевское слово.

И несмолкаемый перестук в ушах, словно подкованными копытами по каменному полу – тук-тук, тук-тук, – казалось, никогда не прекратится.

Будто насмехаясь над ним, в ушах Данте отдавался лязг ударов тысяч мечей о тысячи щитов – эхо былых сражений.

Тук-тук… Тук-тук…

Но солдаты какой армии могли бы обрушивать свои удары с такой быстротой, в таком точном ритме и с такой силой, что даже пол, на котором лежал Данте, гудел не смолкая? Рыцари не знали усталости, удары сыпались без счета, с бесконечным постоянством.

Тук-тук… Тук-тук… К невыносимому звуку добавился приглушенный рев, как будто ветер, свистящий между отвесными скалами, усиливает шум сражения. А потом все было подхвачено каким-то пронзительным металлическим скрежетом. Не иначе как захлопнулась кованая железная дверь темницы за ним, слепым, беспомощным пленником, который никак не может прийти в себя.

– Нет!

Возглас протеста прозвучал в его устах скорее как сдавленный хрип задыхающегося человека, нежели как решительный вызов, а непрестанное «тук-тук» тут же затопило его, словно вырвавшись из его собственных ушей мощным потоком. Он проклинал астролога, проклинал самого себя за то, что так легко попался на бредовые речи колдуна с безумными глазами. Вся эта бессмыслица по поводу королев-девственниц и намерение магическим образом добиться его переноса в будущее притупили бдительность Данте и превратили его в жалкого узника. Тюрьма… Так вот какой выбор ожидал итальянца! Вот на что прозрачно намекал коварный отшельник. Несомненно, человек, запертый в темнице, все равно что живой труп; его ничего не ждет, кроме забвения.

«Не намного хуже навсегда лишиться зрения, чем зрячим изо дня в день до самой смерти видеть злорадство тюремщика, наслаждающегося бессилием узника в пожизненном заточении», – с тоской подумал молодой честолюбец. И все же он заставил себя открыть глаза. Окружавшее его пространство было залито мягким светом. Слава Богу, он мог видеть, но ему показалось, что Да отнял у него не зрение, а рассудок, настолько было лишено смысла то, что представилось его взору.

Данте ожидал увидеть сырой каменный мешок, но вдруг понял, что находится в некоем уютном уголке, где в полумраке мерцали обшитые полированным деревом стены. И под ним была вовсе не покрытая плесенью солома, кишевшая паразитами, вместо кучи мусора его баюкал роскошный восточный ковер, соблазнительной мягкости которого позавидовал бы турецкий паша. Справа от него высилась связка каких-то жердей, скрывавшая от его глаз остальную часть пространства; довольно длинное помещение показалось ему несоразмерно узким. И удивительнее всего было то, что все оно подрагивало от странного движения, хотя это не было похоже на тряску в карете.

– Черт возьми, что же со мной происходит? – пробормотал Данте.

Попытка подняться на ноги ни к чему не привела – скованный рыцарскими доспехами, он снова упал на ковер, прислушиваясь к несмолкаемому «тук-тук». Непонятное движение вызывало дрожь в ногах и лишало его чувства равновесия. Уж не отравил ли его чем-нибудь коварный безумец, чтобы лишить способности управлять своим телом? Что ж, он поползет как ребенок-ползунок, если это единственный способ узнать, что с ним произошло.

Данте стал на четвереньках перелезать через жерди. Он взглянул поверх них, и то, что он увидел, заставило его выпрямиться в полный рост. Он стоял как вкопанный, и никакое «тук-тук» не могло бы свалить его снова.