Чтение онлайн

Просторный двор был заполнен воинами; они заняли все строения, в которых можно было укрыться от непогоды, и расставили на полях множество палаток. Слуги накрывали в зале столы и готовили большую трапезу, так как солнце уже клонилось к вечеру. На скамьях тесно сидели знатные и известные люди. Ярл сидел не на возвышении, а напротив, на месте для почетных гостей, а его кресло занимал светловолосый молодой человек. Вслед за Ранульвом вошла вся его команда. Повернувшись к ярлу, мореплаватель приветствовал его.

— Приветствую и тебя, Ранульв, — с неподдельной сердечностью ответил Сигурд. — Добро пожаловать. Ты прибыл в хороший день. Как ты уже, наверно, слышал, здесь, с нами, наш король. Господин, — добавил он, повернувшись к молодому человеку, — это Ранульв Осгейрсон, достойный землевладелец и мореплаватель, житель этих мест.

Торговец и его моряки повернулись к молодому человеку, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение. Среди вновь прибывших был пассажир — судя по одежде и выбритому подбородку, англичанин, хотя его лицо было полностью затенено капюшоном плаща.

Хокон приветствовал их теплой обаятельной улыбкой.

— Я рад наконец-то встретиться с тобой, — сказал он. — Я много слышал о тебе, но ты, похоже, оказывался в плавании каждый раз, когда…

В этот момент незнакомец откинул капюшон. Он тоже был молод, с коротким носом и румяными щеками. Вьющиеся каштановые волосы окружали тонзуру, [29] на которой за время плавания отросла довольно длинная густая щетина.

Хокон сбился на полуслове.

— Брайтнот! — воскликнул он. — Это что, сон?

Приезжий шагнул вперед.

— Нет, король, — негромко ответил он. Было заметно, что он без труда говорит по-норвежски. — Хотя я, бывало, видел этот день во сне. — Он приподнял левую руку. На безымянном пальце сияло тонкое серебряное кольцо.

— О, приветствую, приветствую тебя! — Хокон соскочил на пол, быстро прошел, чуть ли не пробежал, вперед и схватил обе руки священника в свои. Присутствующие разом умолкли, словно не могли поверить своим глазам. Слуги застыли на месте. Хокон обвел взглядом зал. В его глазах сверкал отблеск от света из открытой двери.

— Это Брайтнот, сын Гириса, стоявший в числе первых возле моего приемного отца короля Ательстана, а затем брата короля Ательстана короля Эдмунда. Мы вместе росли и стали с ним как братья.

— Воистину, это достойное представление, — произнес Сигурд голосом, разнесшимся из конца в конец просторного зала. — Добро пожаловать к нам, Брайтнот; мы рады видеть тебя не меньше, чем наш король.

Щеки Брайтнота вспыхнули.

— Король слишком добр… — Он запнулся.

— Какой же благословенный ветер принес тебя сюда? — спросил Хокон.

— Когда мы прощались, ты сказал, Хокон… — Брайтнот одернул себя. — Когда мы прощались, господин, ты сказал, что если я когда-нибудь буду посвящен в священники, то ты пошлешь за мной. Так что я решил не ждать.

Сигурд нахмурился. Остальные просто глазели.

Хокон вскинул голову и рассмеялся.

— У нас нет нужды сегодня говорить о вере, — звонко провозгласил он. — Сегодня мы будем вместе веселиться!

Понемногу возникшая было натянутость исчезла. Не в последнюю очередь этому помогло то, что Брайтнот молча отошел и встал рядом с двумя или тремя юными родственниками Ранульва там, где вскоре слуги должны были установить дальний конец стола. Прочим прибывшим морякам предстояло есть на открытом воздухе, хотя Сигурд приказал, чтобы им подали лучшую пищу. Самого Ранульва ярл посадил подле себя. Женщины принялись разносить рога с пивом.

— Спокойно ли прошло плавание? — спросил Сигурд и добавил, не дожидаясь ответа: — Какие новости ты доставил?

Снова шум в зале утих, но теперь все навострили уши, не желая пропустить ни слова.

— Немало всего произошло, — ответил Ранульв. — А главное вот что. — Он посмотрел на Хокона. — Уже когда мы совсем были готовы отплыть из Англии после зимовки, мы услышали, что король Эйрик Харальдсон вернулся в Йорк.

Легкий гул мгновенно сменился ропотом. Сигурд поднялся, призывая к тишине. Лицо Хокона пошло красными и белыми пятнами. Он так и не научился как следует скрывать свои чувства. Во время трапезы вокруг него кипели разговоры, вопросы чередовались с ответами, он же сам говорил кратко и ел как-то слишком торопливо.

Впрочем, обед закончился, когда король встал, не обращая внимания на то, наелись ли все остальные. Он сказал, что хотел бы, пока еще не начало темнеть, пойти погулять и поговорить с Брайтнотом с глазу на глаз. Никому и в голову не пришло что-нибудь возразить. Двое молодых мужчин шли рядом. Два десятка стражников тащились поодаль, держась так, чтобы до их слуха не долетело ни единого слова.

Некоторое время они шли молча. Солнце скрылось за горы, отгораживавшие Траандхеймс-фьорд от моря, но небо оставалось все таким же светлым, а вода фьорда, казалось, сама светилась. Дувший днем легкий ветерок почти совсем улегся. Пахло прогретой землей; на деревьях щебетали птицы. Хокон почувствовал, как его заполняет теплое чувство.

— Расскажи мне все о себе, о том, что с тобой случилось, все-все, — сказал он.

— Рассказывать, в общем-то, не о чем, господин, — заговорил было англичанин.

— Здесь нас никто не слышит. Так что называй меня просто Хокон.

Брайтнот взглянул на него, потупил глаза и покраснел.

— Мне здесь часто бывало одиноко, — сказал король. — Почти всегда рядом со мной люди, но в душе я один. Раздели со мной те годы, которые мы провели порознь.