Чтение онлайн

– Что ты здесь делаешь?

Я отпрянула от стены и увидела, как принц Кларксон смотрит на меня.

– Ничего, Ваше Высочество.

– Тебе нехорошо?

– Нет, конечно, нет, - настояла я, поднимаясь на ноги. Это было ошибкой. Ноги подкосились, и я упала на пол.

– Мисс?
– он наклонился.

– Простите, - прошептала я.
– Это унизительно.

Он поднял меня на руки.

– Закрой глаза, если кружится голова. Мы идем в больничное крыло.

Какая забавная история для моих детей: король однажды нес меня на руках по дворцу, будто я невесома. Мне понравилось быть в его руках. Мне всегда было интересно, на что это похоже.

– О, бог ты мой!
– воскликнул кто-то. Я открыла глаза и увидела медсестру.

– Кажется у нее просто слабость, - сказал Кларксон.
– Она не выглядит раненой.

– Положите ее сюда, пожалуйста, Ваше Высочество.

Принц Кларксон положил меня на одну из кроватей, аккуратно убрав руки. Я надеялась, что он видит признательность в моих глазах. Я предполагала, что он немедленно уйдет, но он стоял там, пока медсестра проверяла мой пульс.

– Ты ела сегодня, милая? Много пила?

– Мы только что закончили завтрак, - ответил он за меня.

– Ты чувствуешь себя нехорошо?

– Нет. Ну, да. То есть ничего особенного.

Я надеялась, что если я представлю это как что-то несущественное, то смогу все же попасть на игру в крокет.

– Позволю себе не согласиться, - ее лицо стало одновременно строгим и милым.
– Иначе ты бы не попала сюда.

– Это случается все время, - выпалила я в отчаянии.

– Что ты имеешь в виду?
– надавила на меня медсестра.

Я не хотела признаваться, что я имею в виду. Я вздохнула, пытаясь придумать объяснение. Принц мог увидеть, как моя жизнь в Хондураге навредила мне.

– У меня сильные головные боли. И иногда от них кружится голова.
– Я сглотнула, беспокоясь о том, что подумает принц.
– Дома я ложусь на час раньше своих братьев и сестер, это помогает мне выдержать рабочий день. Здесь отдохнуть сложнее.

– Ммм хмм. Что-нибудь еще кроме головных болей и усталости?

– Нет, мадам.

Кларксон пошевелился рядом со мной. Я надеялась, что он не услышит, как колотится мое сердце.

– Как давно у тебя эти проблемы?

– Пару лет, - я пожала плечами, - может больше. Сейчас они, вроде как, привычны.

Медсестра выглядела обеспокоенной.

– Еще были такие случаи в вашей семье?

– Не совсем, - я помедлила, прежде чем ответить.
– Но у моей сестры иногда бывают кровотечения из носа.

– Так у тебя просто болезненная семья?
– спросил Кларксон с намеком на отвращение в голосе.

– Нет, - ответила я, чувствуя одновременно желание оправдаться и неловкость.
– Я живу в Хондураге.

– А, - он понимающе вскинул брови.

Ни для кого не было тайной, насколько загрязнен юг. Плохой воздух. Плохая вода. Дети рождались с отклонениями, множество женщин были бесплодны, и большинство людей умирали молодыми. Когда появились повстанцы, они оставляли надписи, в которых хотели узнать, почему дворец ничего не делает, чтобы это исправить. Чудо, что вся моя семья не такая больная, как я. Или что я не больна еще сильнее.

Я сделала глубокий вдох. Что вообще я здесь делаю? Я провела несколько недель Отбора, строя воздушные замки. Но никакие мечты или желания не могли сделать меня достойной такого человека, как Кларксон. Я отвернулась, не желая, чтобы он видел мои слезы.

– Не могли бы Вы оставить меня, пожалуйста?

Несколько секунд я слушала в тишине его удаляющиеся шаги. Когда они стихли, я сломалась.

– Тише, дорогая, все хорошо, - говорила медсестра, обняв меня. Я была слишком подавлена, поэтому обняла ее так крепко, как будто это была моя мать или кто-то из родных.
– Это сильный стресс, пройти через такой конкурс, и принц Кларксон это понимает. Я попрошу доктора назначить тебе что-нибудь от головной боли, и это поможет.

– Я была влюблена в него с семи лет. Я каждый год пела ему песню "с днем рождения" в подушку, чтобы моя сестра не смеялась надо мной. Когда я училась писать, я практиковалась на написании наших имен вместе... И в первый раз, когда он по-настоящему заговорил со мной, он спрашивает насколько я больная.
– Я сделала паузу, давая выйти рыданиям.
– Я недостаточно хороша.

Медсестра не пыталась со мной спорить. Она просто позволила мне плакать, размазывая макияж по ее форме.

Я была так смущена. Кларксон никогда не запомнит меня иначе, чем разбитую девушку, попросившую его уйти. Я была уверена, что мои шансы в борьбе за его сердце потеряны. Что теперь он мог от меня получить?

Оказалось, что крокет предполагает максимум шесть игроков одновременно, и это меня обрадовало. Я сидела и смотрела, пытаясь понять правила, на случай, если до меня дойдет очередь. Но я чувствовала, что все уже заскучали, и игра может закончиться прежде, чем все успеют попробовать.

– Боже, посмотри на его руки, - вздохнула Морин. Она обращалась не ко мне, но я тоже подняла глаза. Кларксон снял пиджак и закатал рукава. Он выглядел очень, очень хорошо.

– Что мне сделать, чтоб он обнял меня этими руками?
– пошутила Келлер, - Вряд ли получится симулировать травму при игре в крокет.

Девушки вокруг засмеялись, и Кларксон посмотрел в их сторону слегка улыбнувшись. У него всегда было так – лишь намек на улыбку. Если подумать, я никогда не слышала его смеха. Возможно небольшие неожиданные смешки, но ничто не могло сделать его настолько счастливым, чтобы он по-настоящему рассмеялся. И все равно, даже призрака улыбки было достаточно, чтобы я оцепенела. Мне было достаточно видеть и это.