Чтение онлайн

Глава тринадцатая. Мистер и миссис Смит.

Надвигалась гроза. Одна из тех зимних гроз, столь привычных для столичных горожан, которые не сразу разрождаются серией молний и ударов грома, а медлят и долго копят силу. Уже больше часа она нерешительно бродила по небу, тихо ворчала, переливалась слабыми зарницами, перемещалась из одной части города в другую, продолжая при этом разрастаться. Она словно не знала где ей разрядиться, пока, наконец, не охватила собой всю столицу, накрыла тонким свинцовым покрывалом, и снова заколебалась, продолжая усиливать напряжение, но никак не решаясь начать. В душной атмосфере стылого зимнего воздуха не ощущалось ни малейшего движения, ни единый лист, ни единая пылинка не могли шелохнуться, город словно застыл. Он дрожал от замирания, дрожал от парализующего напряжения, так словно сам был грозой и собирался лопнуть в громовых раскатах.

Темная фигура, почти теряющаяся в вечернем полумраке, удобно прислонившись спиной к теплому, слегка шершавому камню трактира, с замиранием сердца наблюдала за разыгрывающейся стихией. Она стояла здесь уже более часа, не замечаемая снующими в заведение и из него редкими посетителями, что проходили мимо в паре метров. Да, она уже давно в этом мире, и за это время на столицу обрушилась не одна гроза. Но разве можно оценить, охватить все величие стихии, находясь за надежным камнем дворцовых стен, почти полностью заглушающем сильнейшие раскаты грома. А она любила грозы....

Летняя, стремительная, как быстроногая лань гроза накатывала нежданно, за пару мгновений покрывая небо фиолетовыми тучами. Предшествующая ей духота кружила голову, зной заставлял в недоумении смотреть на некогда чистое небо, совсем недавно чарующее взор своей голубизной. Пока, наконец, весь мир не замирал, почти так же как замер сейчас. Ни дуновения, ни шевеления, и резкий порыв стремительного, безудержного в своей страсти ветра, что нетерпеливо гнал грозу, подминал траву, до скрипа кренил деревья. Так тяжело устоять в его объятиях, но надо, ибо самое важное, самое прекрасное в грозе еще впереди. Наконец, строгие ломаные линии молний исчерчивали тучи, совсем рядом, почти над головой, и небо рождало вслед протяжный всепоглощающий грохот. Казалось, весь мир содрогается и вторит громогласному зову небес. Первые капли медленно и осторожно, словно нехотя опускались на землю и подставленное лицо, пытались прибить поднятую ветром пыль, а затем нарастали в неудержимой ярости, заполоняя собой все пространство между небом и землей, превращаясь в сплошные потоки воды, ниспадающие на землю. Минута, пять, десять. Такая гроза слишком быстротечна, чтобы задержаться дольше. Ветер уже гонит ее прочь, к новым неохваченным далям. А на той стороне, откуда она пришла, вместе с последними каплями начинает голубеть небо, выглядывает первый лучик солнца, пока еще робко, немного таясь и с опаской взирая на обновленный, помытый дождиком мир. Только сейчас все вокруг преисполнено живительной прохладой, поблескивают на солнце дождевые капельки и мир искрится, радуется ниспосланному очищению. А она, как и все вокруг промокла насквозь, но пройдет еще полчаса или час, и от грозы не останется и следа, нетерпеливо воцарятся зной и духота, запляшет маревой дымкой даль. Но буйство стихии, ветер и дождь, зарницы молний и раскаты грома - это все навеки остается в сердце того, кто хоть единожды не поддался страху, не скрылся с пути, выстоял перед вызовом природы, принял в себя грозу.

Грохот, один единственный удар грома, но такой мощный, словно взорвался весь город. Она вздрогнула всем телом, слишком неожиданно для человека ушедшего в воспоминания. И снова тишина. Лишь случайные прохожие ускорили свой шаг, стремясь попасть под надежную защиту стен и крыши, до того как тучи прольются ледяной водой. Эллис нехотя оторвалась от стены - пора возвращаться к себе. Пусть ее грим сейчас куда совершеннее, но зачем лишний раз играть с судьбой и порождать у наблюдательных людей лишние вопросы. Как дождь попытается отмыть пропахший людьми и нечистотами город, она может наблюдать и из окна собственного номера. Она уже достаточно окунулась в магию зимней грозы. Природа словно подарила ей прощальный подарок, перед возвращением в привычные дворцовые заботы, коих теперь станет намного больше. Последний вечер вне стен дворца....

Половицы коридора вторили шагам едва различимым скрипом. Первый капли уже упали со звоном на черепичную крышу постоялого двора. Скрежет метала проворачивающегося в дверном замке, скрип несмазанных дверных петель и протяжный стон рассохшейся древесины, неприятными звуками ударили по чуткому слуху. Полумрак комнаты встретил Эллис ощущением присутствия постороннего. В голове роем пронеслись мысли о разоблачении. Но, надеясь, что убийц к ней подсылать никто не станет, девушка, как ни в чем не бывало, отправилась к столу, чтобы зажечь свечу. Раскошеливаться на магическое освещение, гостиницы не спешили, а всеобщая электрификация только значилась в ее будущих проектах. Пламя разгоралось медленно, словно не желая прогонять из комнаты темноту и высвечивать таинственного посетителя. Эллис повернулась медленно, готовая увидеть кого угодно, но никак не того, кто так сексуально развалился на ее кровати.

– Вы?!
– Королева и не пыталась скрыть свое удивление от повелителя, все равно бесполезно, - какого демона вы здесь делаете? Мало мне слежки, приобретенной стараниями Рена, - уже куда спокойнее и обреченнее закончила девушка.

– Так вы не знаете о том, что за вами приглядывают с того самого момента, как вы покинули тайный ход?
– невозмутимо поинтересовался Эссси, с любопытством ожидая реакции девушки на такую новость. В этом мире не существует наблюдателя, способного укрыться от повелителя драконов, как и разума из которого он не смог бы извлечь необходимую информацию, пусть и незаметное ее извлечение стоило ему большей части магического резерва.

– Хотите сказать, король знает обо всем?
– севшим голосом кое-как выговорила свой вопрос королева.

– Мы этого не говорили, - лениво потянул он в ответ, намеренно игнорируя пристальный взгляд Эллис полный незаданный вопросов.
– Сами подумайте, чьи приказы исполняют соглядатаи и перед кем отчитываются. Настолько-то своего друга вы, надеюсь, знаете? Или вы считаете, что убежали самостоятельно, оставив с носом службу безопасности? Но вот чего у вас не отнять, ваше величество, так потрясающей способности располагать к себе нужных мужчин. А вот о том, что мы сейчас у вас даже он не сможет узнать.

Эти слова, произнесенные уверенным и чуть насмешливым голосом, вернули Эллис способность думать логически. Места иллюзиям более не осталось. Вот только все равно нормально поразмыслить над заданными вопросами не получалось, обнаженная грудь дракона пленила ее, гипнотизировала, пробуждая желания запрятанные глубоко внутри.

– Так зачем вы здесь?
– спросила Эллис, присев рядом, и, не удержавшись, коснулась рукой обнаженной кожи сапфирового дракона.

– Чтобы помочь вам, ваше величество. Триш был у нас и все рассказал. В вас слишком много драконьей свободы, Эллис, и мы просто не могли позволить, кому бы то ни было уничтожить это.

Удивление в глубине серо-голубых глаз - она не ожидала таких откровений от Эссси. Ее рука замерла, и он накрыл ее своей, прижав к вздымающейся дыханием груди. Он еще не забыл того вечера на пляже, манящей близости ее губ и отказа в глазах, отказа на одной силе воли, на одном понимании неизбежного. И он до сих пор не понял, что толкает его к ней, заставляет проверять на прочность, искать близости, наслаждаться чистотой ее эмоций. Зачем он с маниакальным упорством то стремиться всячески помочь ей, как королеве, то пытается сломать ее венценосную жизнь. Виной ли память прошлого...

А Эллис лихорадочно пыталась осознать сказанное про свободу. Невольная грусть охватила ее сердце, безудержное желание стать драконом заполнило все ее существо. Тогда бы не пришлось сдерживать своих чувств, не пришлось бы думать о том, как приятно разливается тепло, от руки, прижатой к груди дракона. Протяжный раскат грома разорвал царящую тишину, причудливый изгиб молнии на мгновение наполнил комнату светом. Девушка, спохватившись, отдернула руку, как от раскаленной сковородки, и стремительно повернулась спиной к проницательным ярко-синим глазам, пытаясь обуздать всколыхнувшие ее естество чувства. Хлопнули на ветру ставни, и редкие капли обернулись нарастающим дождем, пока еще нехотя принимающимся за свои очищающие обязанности.