Королевский крест
Шрифт:
Но колдуну и этого было мало: еще! Еще людей! Еще!!
Бонапарт, в свою очередь, соглашался с увеличением армии, будучи поражен гигантскими просторами России — только до древней столицы варваров армии предстояло идти несколько месяцев. Наполеон понимал, что для захвата и удержания завоеванных территорий потребуются войска. И, лишь перейдя границу восточной империи, корсиканец сообразил, что колдун советовал собрать огромную армию по другим причинам: с таким ожесточенным сопротивлением Бонапарту еще не приходилось сталкиваться. Итальянцы и испанцы, пруссаки и поляки, саксонцы, вестфальцы, португальцы, баварцы, хорваты — все склонили головы перед величием императора французов и раболепно принесли ему унизительные клятвы верности.
Русские становиться на колени отказались.
И воевать Наполеону приходилось не только с регулярной армией, но со всем народом, с каждым русским лично, ибо, в отличие от просвещенных европейцев, славяне не собирались терпеть на своей земле присутствие чужой армии. Дворяне жгли поместья, купцы — лавки и товары, разрушали все, что можно разрушить, уничтожали, что можно уничтожить, и уходили. Сначала такое поведение покоряемого народа развлекало, поддерживало общепринятое убеждение, что воевать, по сути, приходится с тупыми варварами, почти с животными. Время шло, войска продвигались вперед, а ничего не менялось, несмотря на неудачно складывающуюся кампанию, сдаваться русские не собирались. И постепенно улыбочки на лицах штабных красавчиков превращались в гримасы: они поняли, что «варвары» слишком свободны и независимы, чтобы терпеть над собой власть плюгавого корсиканца. И появился страх. И чем дальше забиралась на восток великая армия, тем страшнее становилось, тем меньше верилось в победу.
С императором подобными мыслями не делились, но Наполеон о них знал. И понимал, что первый же крупный успех воодушевит войска. И добился этого успеха: взял Москву.
А о том, что будет трудно, он знал задолго до вторжения.
«Европа — для разминки, уж больно проста сия добыча. Немножко славы, немножко разговоров в свете… Завоевать Европу все равно что стать героем модных салонов — шум вроде есть, но что толку? Кто помнит о Филиппе Македонском, покорившем Грецию? Зато Александр, бросивший вызов миру, остался в веках!»
«Александр пошел на великого восточного соседа… — Глаза Бонапарта вспыхнули: — И я — тоже! Россия! Последняя преграда на пути к…»
«Пока рано говорить о чем-то большем, — охладил его пыл колдун. — Главное сейчас — Москва. Это будет сражение, достойное твоего величия!»
Колдун предупреждал, учил, советовал. Помогал. Многие годы он стоял рядом. Старел, но глаза оставались молодыми, а голос — твердым. Колдун подарил будущему императору Колоду Судьбы. Могущественный артефакт, с помощью которого…
«Не забывай о том, что Колода не примет за тебя решение. Не проверит посты, не проведет переговоры с союзниками, не обманет врага. Трудись! Работай! Только в этом случае карты выдадут благоприятный расклад — им некуда будет деваться. Живи настоящей жизнью!»
Наполеон понял, о чем говорил колдун. Согласился. Сам разрабатывал планы кампаний, готовил войска, ломал голову на переговорах, учитывал нюансы, хитрил, искал друзей и уничтожал врагов. Он делал для победы все и потому никогда не боялся открывать следующую карту — она всегда оказывалась нужной.
Судьба благоволит к умным и трудолюбивым.
Более того, когда император не был уверен в необходимости похода, он не открывал «Королевский Крест», не рисковал. И предчувствия его не обманывали: неудачей закончилось вторжение в Египет, проиграны морские сражения англичанам. Но эти поражения не стали судьбоносными — Франция оставалась величайшей мировой державой. Русская война также вызывала у Бонапарта опасения: огромные пространства, варварский народ… Единственная преграда на пути к мировому господству. Свалить медведя за одну кампанию не представлялось возможным, посему Наполеон, по совету колдуна, принял решение действовать постепенно. И первый «Королевский Крест» был открыт на взятие Москвы.
«Древняя столица русских… Мы должны взять ее, слышишь? Взять обязательно! Камни этого города скрывают вековые тайны!»
«Какие?»
«Узнаешь, мой император, узнаешь. Всему свое время. — Когда колдун начинал говорить о восточной столице, в его голосе появлялась сталь. — Захвати Москву! Наполни ее солдатами! Стань ее господином! И им придется говорить с тобой!»
«Кому „им“?»
«Узнаешь…»
Но странно: в день, когда Бонапарт открыл «Королевский Крест» против Москвы, колдун неожиданно помрачнел, словно идея, к осуществлению которой он готовился годы, неожиданно опротивела ему. Колдун запирался в кабинете… Прятался? От кого? Но соглядатаи докладывали, что колдун не трясется от страха, не вздрагивает при каждом шорохе, не вглядывается в людей напряженно, ожидая увидеть врага. Нет, если колдун и прятался от кого, так только от самого себя. Часами сидел в кресле, устремив неподвижный взгляд в стену. Иногда шептал что-то на незнакомых шпионам языках, но по большей части молчал. И чем огромнее становилась великая армия, чем больше появлялось в ней штандартов, пушек, солдат, чем громче звучали походные трубы, тем мрачнее делался колдун.
За три месяца до вторжения он сжег свою библиотеку.
И в тот же день умер.
Наполеон не горевал: колдун начинал вызывать беспокойство, и его смерть пришлась как нельзя кстати. Он выполнил свое предназначение — выпестовал величайшего в истории завоевателя и научил его управлять Судьбой.
— Они ушли!
— Русские ушли!
— Русская армия бежала!
— Москва ваша, император!
— Отлично! Огильви уже подготовил пакеты для маршалов! Огильви!
Бонапарт обернулся — адъютант исчез. Только что стоял за спиной и вот — исчез.
— Мой император, я знаю, где пакеты. Я немедленно принесу…
— Где Огильви?!
Гонцы проводили бросившегося в дом Наполеона недоуменными взглядами. Лощеные штабисты принялись перешептываться, кто-то даже позволил себе шутку. А император со всех ног бежал в кабинет. Бежал, чтобы подтвердить страшную догадку, чтобы увидеть: Колода Судьбы украдена.