Чтение онлайн

– Ну, мне все равно, лишь бы с моими бабами поладила, – отступил хозяин: он имел в виду старую Нейнел и свою дочь.

Однажды, хлопоча возле печки, хозяйка попросила Ирицу:

– Подай-ка ухват.

Ирица оглянулась на Береста, поймала его взгляд… Тот вдруг сам поспешно взял ухват и подал хозяйке.

Тетка Нейнел замечала и многое другое. Жена чужака не умела ни приготовить, ни растопить печь, ни прибрать, а злые дворовые псы на цепи не то что не лаяли на нее, а при ней притихали.

В доме Ирица всегда терялась, молча сидела в углу. При первой возможности она старалась выйти в сад. Тетка Нейнел решила для себя, что жена бродяги просто никогда не жила в доме, а бродяжничала с детских лет.

У хозяина был сын и двое работников. Сын – высокий парень по имени Норен, со светлыми, как солома, волосами, бровями и ресницами, – напрямик спросил Береста:

– У тебя жена что, дурочка?

Берест уронил:

– Это уж, брат, мое дело, мне с ней жить.

А потом своим острым слухом Ирица услыхала, как Норен рассказывает отцу:

– По всему видно, этот чужак за красоту с ней живет. Кажись бы, какой прок с дурочки. Но уж больно хороша, хоть сам женись, – и засмеялся.

Хозяин ответил:

– Ну, в бабе-то ум не главное, а вот что она ухвата от помела не отличает…

Ирица целыми днями пряла, как будто настала зима, и она сидела в своем лесном дупле. Как-то раз Берест был занят работой во дворе, а Норен вошел в дом и сел напротив.

– Берест тебе муж или нет? – начал хозяйский сын, на всякий случай поглядывая на дверь: бродяги, которого нарочно наняли драться на празднике, он остерегался.

– Муж, – подтвердила еще раз Ирица.

– И давно ты замужем? – не отставал Норен. – Так и шляетесь вдвоем по дорогам?

– Недавно, – сказала Ирица в замешательстве, продолжая быстро вращать прялку. – Да… Так и ходим.

– А ты брось его, – неожиданно предложил Норен. – Хочешь, я тебе ленту подарю?

– Как это бросить? – не поняла Ирица и слегка покачала головой, удивляясь.

– А что тебе от него толку? Ни кола ни двора, разве это муж? Я тебе гостинца дам. Так хочешь ленту?

– У меня одна уже есть.

– Муж подарил? – усмехнулся Норен. – А я тебе три подарю.

– У твоей сестры много лент… – подумав, сказала Ирица. – Но мне столько не надо. Я себе лучше бусы сделаю из ягод или коры.

Норен рассмеялся:

– Из ягод или коры? А ты приходи ко мне вечером, я тебе настоящие бусы подарю, стеклянные. Нет, вечером неладно… – Норен подумал, что от Береста не так-то легко отделаться: очень уж он бдительно караулит жену. – Ты ночью, как муж заснет, приходи.

– Нет. Берест не разрешает мне без него никуда ходить, – ответила Ирица.

Берест заглянул в дом: они с работником во дворе чинили телегу. Но, услыхав его шаги в сенях, хозяйский сын сам встал и вышел ему навстречу. Они разминулись в дверях, Норен вышел на двор, а Берест в сенях стал пить воду, зачерпнув ковшом из ведра.

Ирица сразу же, как только Норен ушел, перестала думать об их разговоре, в котором для нее не было ничего интересного. Бересту она ничего не сказала.

Как-то Лассел завел речь, что есть у него один неудобный покос: далеко, за оврагом. Поскорее бы его скосить, пока не пошли дожди, а все работники нужны в поле.

– Сходил бы ты, что ли? – попросил он Береста.

– А давай, – согласился тот.

На другой день, еще до рассвета, Берест взял косу и брусок, а Ирице в узелок тетка Нейнел собрала с собой поесть.

– Ждите к вечеру, – обещал Берест.

Ирица была рада оказаться на весь день под открытым небом. Пока шли к покосу, она, чтобы не задерживать Береста, не отходила от него далеко. Но по лицу было видно, насколько ей спокойно и весело, и как хочется походить одной среди утреннего леса.

На лугу Берест стал надевать косу на косовище.

– Я поброжу по лесу, – сказала Ирица. – Недалеко. Посмотрю, кто здесь водится, и ягод наберу.

– Только и вправду недалеко, – предупредил Берест. – Чтобы слыхать меня, если позову. И приходи к полудню.

Ирица скрылась в зарослях, а Берест взялся косить – широкими взмахами, почти бегом, и мокрая от росы трава падала со звоном.

Ирица ушла не сразу: из зарослей она смотрела, как Берест косит, – и любовалась на него… Потом исчезла в лесу. Этот лес принял ее, узнал, как свою, но из ее «братьев» и «сестер» здесь никто не жил – вблизи были люди. Ирица полдня бродила по окрестностям, иногда замирая в неподвижности и вслушиваясь в знакомые звуки, иногда забираясь то в непроходимые заросли, то на деревья… Она облазила весь овраг, нашла ручей и долго сидела возле воды.

К полудню лесовица, набрав ягод, желудей, коры, с цветами в волосах, вышла к покосу.

– Уже пора есть? – окликнула она Береста, окидывая взглядом луг. – Я тебе малины принесла. И себе всего набрала: буду делать бусы.

Берест, у которого рубашка промокла и потемнела от пота, бросил косу и широко улыбнулся ей в ответ.

– Иди сюда, Ирица! – он, смеясь, упал в еще не выкошенную траву. – Вот она, воля! Это не в штольнях кайлом махать!

Лесовица подошла, глядя на лежащего, раскинув руки, Береста.

– А что ты в лесу видела, Ирица? Может, белок? – он смеялся, теперь одними глазами.

– Не только… Белок здесь правда много! Я залезала на дерево и наткнулась на двух. Они хотели скрыться, но поняли, что это я… И остались. Так и сидели рядом.

Берест приподнялся на локте.

– Так ты, Ирица, сама скачешь по деревьям, как белка? И что тебе сказали твои подруги?

– Это были подруга и друг. Белка и… бел! – произнесла Ирица. – А еще, смотри!

В руках Ирица держала рожок из большого листа лопуха: в него она и насобирала ягод.