Короли самоубийцы

Бои волшебников. Да, они существуют.

Вот чего в них нет: древних бородатых мудрецов, метающих молнии друг в друга с далеких горных вершин. Подростков, размахивающих волшебными палочками, в то время как все вокруг игнорируют их фаллические ассоциации. Такие бои не происходят в школе-интернате, заколдованном лесу или глубоко под землей, где гномы вырыли слишком много туннелей.

Представьте себе не столько Гэндальфа, сколько "Громобой". Это жестокие, кровавые сражения, в которых магия сочетается с приемами смешанных единоборств, а огненные шары с ударами в корпус. Даже в "приличных" боях, у нас есть своя лига и все такое, люди теряют конечности, получают увечья и умирают.

— Я помню, как ты был там, — говорит Элис. Мы наблюдаем за боем в Яме между двумя магами, которые выколачивают друг из друга все дерьмо. Один из них в совершенстве овладел искусством рассекать воздух ударами, так что к тому моменту, когда он бьет противника в лицо, его кулак, это скорее запоздалая мысль.

— Это было буквально целую вечность назад, — говорю я. — Я был молод и глуп. А теперь я просто глуп.

Элис на самом деле все равно, кто выходит на бой и как они дерутся. Или, в моем случае, сколько им лет, когда они дерутся. Мне было семнадцать.

По большей части Элис позволяет бойцам самим разбираться. Прежде чем кто-то спустится в Яму, бойцы заполняют карточку, в которой указывают, что их устраивает, а что нет. Стандартные правила лиги? Ни один боец не уходит, пока один из них не окажется без сознания? Никаких огненных шаров, молний и призывов мертвых крыс? Последнее правило не заявлялось до тех пор, пока я не появился здесь.

Карточки сортируют по принципу наибольшего совпадения, и ты сражаетешься с тем, кто вам подходит. Не подходит никто? Потом ты получаешь остатки и надеешься, что в конце вечера тебе удастся уйти. А если несколько магов погибнут, что ж, это не проблема Элис.

Напусти пару тысяч дохлых тараканов на ноги противника, и очень скоро большинство людей захотят с тобой не драться, а просто убежать. А те, кто все-таки захочет, будут самыми злобными, уродливыми и крутыми ублюдками на свете.

Чаще всего они пускали в ход кулаки, а не магию. Я многому научился, сражаясь с такими парнями. В основном тому, как не дать надрать себе задницу, но со временем я научился и тому, как не дать надрать себе задницу.

Мы с Элис сидим в их кабинете с видом на Яму, трибуны и лотки с деньгами. Они могут наблюдать за боями из любого места.

— Ты мог бы стать профессиональным бойцом, — говорят они. Я смеюсь.

— Во-первых, я был не так уж хорош, — говорю я. — А во-вторых, меня бы никто не взял в лигу.

Есть определенные навыки, определенные виды магии, в которых маг действительно хорош, но которые запрещены в профессиональных боях.

Некроманты нагоняют на людей ужас, и все думают, что мы можем делать всякое дерьмо, на самом деле не умеем, например призывать их самые большие страхи: пауков, клоунов, школьных учителей, отцов-алкоголиков. Месмеристы заставляют других слишком часто бить себя по лицу, на это довольно забавно смотреть. Эротоманты... эти бои обычно превращаются в нечто совершенно иное, но не менее увлекательное.

Все это справедливые замечания, хотя я, честно говоря, не понимаю, почему у кого-то могут быть претензии к эротомантам.

К некромантии относятся предвзято, и это неудивительно. Работа со смертью. дело непростое, и когда ты занимаешься чем-то, что может привести к твоей смерти, люди ведут себя странно.

К тому же все почему-то думают, что у нас тут огромные армии мертвецов. Как будто у нас тут куча свободных морозильных камер.

— И все же, — говорит Элис, или Быстрая Элис, как ее называют большинство, — сейчас это высокая персиянка с сияющими золотистыми глазами. — Я могла бы заработать на тебе кучу денег.

— Ты говоришь самые приятные вещи. Кстати, — говорю я, — мне нравится твой образ.

— Спасибо, — отвечает она. Опускает взгляд на свое тело и проводит руками по юбке, разглаживая пару складок. — Он у меня всего на пару дней. Кажется, у меня на очереди тайваньский биржевой маклер. Надо свериться с расписанием. На этот раз мужчина. Он мне не очень нравится, но приходится работать с тем, что есть.

Элис, если вы еще не догадались, не человек. Я не знаю, кто они такие. На самом деле у них нет телесной оболочки, а если и есть, то я ее никогда не видел. Вместо этого они заимствуют чужие тела.

Тела достаются тем, кто слишком много проиграл на боях или в одном из казино Элис в Гавайских садах. Это их долговая расписка. Если не можешь расплатиться с долгами, Элис заберет твоё тело: раз в год на несколько дней до конца твоей жизни будешь терять сознание, а Элис будет забирать тело. Говорят, это очень больно.

— Что ж, этот тебе подходит, — говорю я. — Это наш парень?

Только что закончился один бой, а через пять минут начнется другой. "Яма" находится в переоборудованном ангаре для самолетов в аэропорту Лонг-Бич. С момента открытия аэропорта в 1920-х годах "Яма" несколько раз переезжала, но в той или иной форме она существует там с тех пор, как появился аэропорт.

Элис наложила на это место чары и защитные заклинания, которые не только делают его невидимым для посторонних глаз, но и искривляют пространство вокруг него. Обычные люди или те, у кого недостаточно магических способностей, не увидят его, и для них оно просто перестанет существовать. Впечатляющая работа.

Маги видят его прекрасно. Искривление охватывает ангар и значительную часть парковочного пространства, чтобы вместить как минимум столько же людей, сколько мест в зале.

Сейчас все места заняты. Зал не очень большой. В нем могут разместиться максимум пятьсот человек. Обычно в хороший вечер здесь бывает пятьдесят, может быть, шестьдесят человек. Но сейчас зал забит под завязку.

В центре ринга стоит иллюзия Элис Быстроменяющейся, образ, который они создали за долгие годы, опираясь на свой основной навык. Каждые несколько секунд она меняется: то пожилая азиатка, то молодой темнокожий мужчина, то мальчики, то девочки, то мужчины, то женщины и объявляет следующий бой.

По словам самой Элис, они не могут делать ничего подобного. Они надевают личину, и да, они могут делать это быстро, но не настолько. И как только они надевают личину, то не могут выйти из нее, пока время не истечет.