Чтение онлайн

Своих спутников он оставил в Солтфорде и теперь, спешившись, смотрел на кольцо камней, вкопанных на поляне внизу. Она стояла посреди круга, подняв на него лицо, закутанная во множество шалей и платков и освещенная скудным светом костерка, трещавшего в каменном очаге у ее ног. Она не сдвинулась с места, просто продолжая ждать, и, как и в прошлый раз, он почувствовал, что ждет она именно его.

Этельстан повел своего коня вниз по пологому склону в рощу, где привязал его к ветке дуба на опушке. На другой стороне раскисшей поляны он заметил коричневый плетень, обмазанный глиной, окружавший стены ее хижины, скрытой среди деревьев. Соломенная крыша наполовину поросла мохом, и все ее жилище требовало безотлагательного ремонта.

Шагнув в просвет между двумя гигантскими камнями, Этельстан вошел в кольцо, отчасти ожидая услышать раскат грома. Однако, напротив, его встретила абсолютная тишина, более зловещая, чем любые звуки.

Он поклонился женщине, не отводившей от него взгляда, в котором не было и намека на гостеприимство.

— Зачем ты явился, сын короля? — спросила она приглушенным голосом. — Неужели ты так заблудился, что я должна указать тебе путь?

Неожиданно он осознал, что именно за этим он к ней и явился. Он заблудился. Как будто перед ним было множество дорог, и он нуждался в подсказке, чтобы решить, какую из них выбрать.

— Думаю, матушка, — отозвался он, — что каждый, кто вас ищет, в каком-то смысле заблудился. — Взглянув на ее хижину, он покачал головой. — Неужели в эти дни к вам больше никто не приходит? Похоже, вы не готовы к зимним холодам.

— Люди помогают, чем могут, — ответила она. — Но в этом году довольно мало посетителей.

Он вытащил кошелек из-за пояса и протянул ей, но она не шелохнулась, чтобы взять его.

— Когда-то вы мне объявили, — произнес он, явственно припоминая каждое слово, сказанное ею в прошлый раз, — что в моей руке достаточно силы, чтобы владеть мечом Оффы, но скипетра я не получу. Теперь я пришел просить вас, чтобы вы еще раз прочли мое будущее и сказали, не окрепла ли моя рука настолько, чтобы владеть и скипетром.

Она продолжала стоять неподвижно, пристально глядя ему в глаза. Затем она сдвинула платок, закрывавший ее лицо, и Этельстан наконец увидел его. С удивлением он осознал, что она вовсе не старуха, как он думал. Кожа ее лба и щек оказалась гладкой, хотя и не по-саксонски смуглой. «Должно быть, она из Древнего Народа, который здесь обитал до того, как из-за моря пришли первые саксонцы», — решил он. Вопреки его предположению, она была почти одного с ним возраста, и у него даже возникло подозрение, что это другая женщина. Но голос был тот же. Хотя он и слышал его всего один раз, спутать его с другим он не смог бы.

— Если ты надеешься подкупом заставить меня говорить тебе приятное, то зря тратишь деньги, — сказала она ему. — Я говорю только правду, какой бы она ни была. Серебром этого не изменить.

— Тогда возьмите серебро, леди, — сказал Этельстан, — и говорите мне вашу правду взамен, поскольку я на распутье и не знаю, какую дорогу выбрать.

Ворожея протянула руку, и Этельстан опустил на нее кошелек. Затем, стянув рукавицу, раскрыл перед ней свою ладонь. Но она, взявшись за нее своей рукой, посмотрела ему прямо в глаза, как будто могла заглянуть через них в самую его душу и прочесть там все, что ему было предначертано судьбой.

Потом, закрыв глаза, она какое-то время стояла, не шелохнувшись, сжимая своими тонкими холодными пальцами его ладонь. Наконец она заговорила, и ее голос, глубокий и сильный, как и в прошлый раз, отозвался эхом во всем его существе, проникая в кровь и кости.

— В твоих руках будут и меч, и щит, — промолвила она. — Но корона и скипетр останутся для тебя недосягаемыми. Ибо тот, кто возьмет в руку скипетр, сначала должен взять руку королевы Англии.

Этельстан вздрогнул, услышав эти слова. Сомнение и надежда обуревали его в одно и то же время. Он пытался вырвать руку королевы у своего отца, но потерпел в этом неудачу. Что, если он попробует еще раз? Добьется ли он успеха?

Женщина перед ним открыла глаза и устремила на него пристальный взгляд. В нем Этельстан прочел печаль и безмерное сочувствие.

— Трудная дорога предстоит сыновьям Этельреда, — прошептала она. — Всем, кроме одного.

Декабрь 1004 г. Айслип, графство Оксфордшир

Для королевы и ее свиты две ночи в замке Айслипа пролетели незамеченными, так как все это время они прожили в нескончаемых сумерках, озаренных пламенем факелов, пока Эмма пыталась родить ребенка, который все никак не хотел появляться на свет.

В эти часы агонии Эмму одолевала все бóльшая усталость. Поддерживаемая женщинами, которым сильнее всего доверяла, она вышагивала бесконечные мили по комнате, вперед и назад, то и дело останавливаясь, чтобы отдышаться от боли, превратившей ее существование в один сплошной кошмар. Пережив, как ей казалось, целую вечность мучений, она хотела только их конца, даже если бы это значило умереть. Наконец, не имея больше сил ходить, она позволила отвести себя на кровать.

— Я хочу видеть отца Мартина, — прошептала она Маргот, когда внутри снова стала нарастать волна боли, — пусть отпустит мои грехи.

Но Маргот, стиснув ладонь Эммы, как будто этим могла воскресить в ней силы, возразила:

— Вы еще не закончили свое дело, миледи. Ребенок скоро появится. Я не позволю вам сдаться.

Боль снова сжала Эмму в своих тисках, и она вцепилась в старческую руку и громко закричала. Когда приступ прошел, она выдавила усталую улыбку для своей пожилой няньки.

— Верно, Маргот, — сказала она, — но я боюсь просить высшие силы о помощи.

Родовые муки отступили на минуту, и Эмма закрыла глаза. Когда она их вновь открыла, рядом с ней стоял священник, осеняя ее лоб крестным знамением.

Схватив его ладонь, она сжала ее, когда схватки возобновились. Его рука, теплая и крепкая, помогла ей пережить еще один приступ.

— Я должна исповедоваться в тяжком грехе, — сказала она едва слышным голосом.

Священнику пришлось поднести ухо к ее рту, чтобы разобрать ее слова.

— Не волнуйтесь, миледи, — сказал он, перекрестив ей губы. — Я уже отпустил все ваши грехи. Нет надобности об этом говорить.

Она с благодарностью улыбнулась. Теперь ей лишь остается молить о прощении своего ребенка, которого она так и не смогла родить, так как, несмотря на все старания Маргот и ее собственную решимость, сил у нее почти не осталось. Она снова закрыла глаза, но сон ее в очередной раз оборвался приступом.