Шрифт:
1
– Честное слово, я не ожидала, что соберу такую аудиторию, – робко закончила похожая на подростка рыжеволосая женщина с огромными глазами удивительной синевы. – Просто мне хотелось рассказать об этом, и я рассказала…
Маленькое помещение книжного магазинчика в Гринич виллидж действительно было забито до отказа разношерстной публикой. На обшарпанных стульях сидели и изысканно одетые богатые наследницы, и длинноволосые ценители печатного слова, и просто случайные прохожие, забредшие на огонек.
Наследниц пригласила сама Пенни Уоррен, так как именно они были главными героинями ее повести о годах, проведенных в дорогой частной школе в Швейцарии. Контраст между первыми девятью годами ее жизни, прошедшими в бедности, в постоянной смене квартир, но при этом рядом с любящей матерью и славным отчимом, и чопорной, снобистской атмосферой интерната, и высек искру, из которой разгорелось всепоглощающее желание творить.
Пегги Флинт сидела с надутым видом, Джекки Рейнолдс раскраснелась от удовольствия, кто-то громко обсуждал прочитанные главы, кто-то откровенно дремал… Впрочем, все это не имело значения. Здесь не было единственного человека, мнение которого ей хотелось бы услышать, с мыслью о котором все последние полтора года она бралась за перо. Зато рядом был Джонни, полный сочувствия и понимания… А это уже немало.
Поблагодарив своего приятеля, владельца магазина, за то, что предоставил помещение для презентации, и раздав автографы желающим, Пенни собрала сумку и передала ее Джонни. Не следовало злоупотреблять терпением матери: практика показывала, что двух часов ее общения с внуком было более чем достаточно.
Счет закрыт, ошеломленно повторяла про себя Пенни, выходя из банка. В ее руке все еще был зажат чек, который она безуспешно пыталась обналичить. Тонкие черты под водопадом блестящих рыжих волос безжизненно застыли, а в синих глазах написано было глубокое недоумение. Она забралась в «классическую» развалюху Джонни Фаррела.
– Почему ты так долго? – спросил Джонни, отъезжая.
Обернувшись назад и убедившись, что сын мирно спит в своем сиденье, Пенни пробормотала:
– Пришлось беседовать с помощником управляющего…
– Привыкай, ты теперь солидный клиент, – поддразнил ее Джонни.
– И он сказал мне, что счет закрыт, – убито закончила Пенни.
У светофора Джонни повернулся к ней, взмахнув копной светлых волос.
– Что ты хочешь сказать?
– Лиз закрыла счет…
– Что сделала твоя мать?! – потрясенно переспросил Джонни. – Как могла Лиз закрыть твой счет?
– Это был ее счет. До прошлого месяца, когда я получила гонорар за книгу, у меня не было ни единого собственного цента, – отчетливо проговорила Пенни.
Не убежденный этим аргументом, Джонни перед очередным светофором снова повернулся к ней.
– Но ведь там были и твои деньги!
Его упрямство вызвало у Пенни вспышку раздражения.
– У нас с Лиз все общее, Джонни. Мы семья. Если она взяла деньги, значит, они были очень ей нужны. – Молодую женщину охватило беспокойство иного рода. – Да ты понимаешь, что я уже две недели не могу дозвониться до нее!
– Меня не удивит, если она просто перевела деньги в другое место и забыла сказать тебе об этом, – предположил Джонни. – Давай не будем забивать себе этим голову. В конце концов, у меня сегодня выходной. Куда поедем?
Все еще пребывая в оцепенении, Пенни покачала головой.
– Я не могу ходить по магазинам без денег.
– Возьми у меня взаймы, – небрежно пожал плечами Джонни.
– Нет, спасибо, – поспешно ответила Пенни, не желая связывать себя с ним такого рода отношениями. – Отвези нас домой. Нужно об – звонить всех знакомых и выяснить, что случилось с Лиз.
– Будь же благоразумной, Пенни! Вряд ли ты найдешь ее, если она этого не хочет. А питаться-то нужно в любом случае, – заметил Джонни.
Однако Пенни была непоколебима. И полчаса спустя Джонни въехал на мощенный булыжником дворик полуразрушенного двухэтажного особняка с затейливой башенкой, окруженной проржавевшими строительными лесами. Пенни бесплатно жила в этом доме, за которым присматривала по просьбе хозяина, уехавшего за границу.
Она расстегнула ремни детского сиденья. Джонни отпер скрипучую заднюю дверь и внес малыша в дом. Алан лишь слегка заворочался во сне.
– Удивительный ребенок! – воскликнул Джонни, наблюдая за ним с интересом мужчины, выросшего единственным чадом в семье. – Просто диву даешься, какой он крохотный! А если вспомнить, что появился на свет раньше времени, то это просто маленькое чудо!
Заметив конверт, белевший на полу у двери, Пенни отсутствующе кивнула и устремилась к нему. Джонни пристально смотрел, как она с нетерпением разрывает бумагу.
Пенни, девочка! Я оказалась в безвыходном положении, – писала Лиз торопливым, неровным почерком. – Нет времени объяснять подробно, но мне пришлось срочно уехать за границу, и я взяла твои деньги, чтобы купить билет на самолет. Мне нет оправдания! Прости, если подвела тебя, но, может быть, ты свяжешься с Ником и напомнишь ему о долге перед тобой и сыном? Пожалуйста, дорогая…
– Кто такой Ник? – отрывисто спросил Джонни, заглядывавший ей через плечо. Смертельно побледневшая Пенни даже не взглянула на него, Она бессильно уронила руку с письмом, пытаясь переварить это упоминание о Нике Блейне, все мысли о котором так старательно гнала от себя. Ник… Отрекшийся от нее муж и отец ее сына, о рождении которого даже не подозревал.
Да что же такое случилось с журналом, открыть который Лиз собиралась на днях? Всего полтора месяца назад мать была полностью уверена в успехе. Проклятье, она же заняла целое состояние, чтобы организовать все это! Тогда Пенни втайне удивлялась, как вообще нашелся банк, решивший дать ее матери кредит. Ссужать Лиз Уоррен – рискованное предприятие! Уже дважды до этого она затевала дела, которые с треском проваливались. И вот опять! Пенни вздохнула. Лиз в своем репертуаре: когда что-то не ладится, впадает в панику.
Но то, что она советовала обратиться за помощью к Нику Блейну, просто потрясло Пенни. Мать может как угодно оправдывать свое поведение, но это предложение – удар ниже пояса!
– Пенни! – более настойчиво окликнул ее Джонни. – Подожди! Я дочитаю до конца.
Не сомневаюсь, на этом месте ты разозлишься, потому что я пишу то, чего ты не желаешь знать. Да, я ненавижу Ника, потому что он Блейн. Но ведь ты родила от него сына! У него нет ни сердца, ни воображения, но он обязан хотя бы содержать ребенка. Не знаю, как скоро мне удастся выпутаться из этой истории, и удастся ли, но, если повезет, обещаю: тебя будет ждать чудесный сюрприз, когда я вернусь. Целую.