Чтение онлайн

— Оль, все изменилось. Мне на самом деле уже не нужна любовь этого мира. Скоро мне предложат мои тридцать сребреников. И я их возьму. Вот чтобы они не стали платой за предательство, я и избегаю близких отношений с людьми.

— А что такое эти твои тридцать сребреников?

Он тихо улыбнулся:

— Вещий Олег.

— Это как?

— Есть такое слово — предназначение. Так вот, мне предназначено работать с ним. И когда наступит момент, что он меня позовет, я брошу все и уйду. Буквально все брошу. Потому что нам с ним, вдвоем, предстоит спасти мир. Только никому не говори, ладно? Даже Наташе.

Оля и не собиралась.

— Уже поздно, — сказал он.

Оля хотела еще посидеть, но настаивать не стала. У подъезда Илья насторожился:

— Ты здесь живешь?

— Да.

— В какой квартире?

— Семьдесят пятая.

Он долго смотрел на нее, потом засмеялся:

— А я — в семьдесят первой. На том же этаже, дверь напротив. И теперь я понимаю, с какой такой подругой Олей меня все пыталась познакомить сестра.

— Так ты — Иркин брат?! — ахнула Оля.

И тут же выпалила, что она давно хотела на него посмотреть — из-за аварии маршрутки. Но, к сожалению, так и не смогла твердо сказать, Илья там был или нет. Уже забыла, как выглядел тот мальчик, слишком много времени прошло. Илья сказал, что наверняка он, но развивать тему отказался. Единственное, что его заинтересовало, — почему Олиной фамилии не было в списках свидетелей по той аварии.

— А я маленькая была тогда. Так что записали только мою маму, а у нас с ней разные фамилии.

Дома все спали. Оля на цыпочках прокралась в свою комнату, долго не могла заснуть, вспоминая разговор. Надо же, так неожиданно все произошло… Встреча в самом непредсказуемом месте, и так легко помирились. Оля была рада этому.

Странный у них был разговор. Оля не понимала, зачем Илья рассказал ей все это. Может, потому, что знал — Оля поверит ему. И примет его таким, какой он есть. А может, ему просто надо было облегчить душу. И еще осталось ощущение, что он сказал или больше того, что хотел, или не договорил что-то очень важное.

Какой тяжелый день… Сколько всего случилось! Сначала цыганка… Оля села в постели. Так. Она же предсказала встречу. И еще Оля в Красноярске загадывала. Ей стало очень жутко, даже зубы сами собой клацнули. Цыганка говорила про смерть. Ее, Олину, смерть из-за Ильи. Девять месяцев, сказала она, и часочки… Между предсказанием и встречей прошло три часа. Что это значит? Девять месяцев и три часа? Три дня? Три месяца? Последняя версия ей понравилась больше. Значит, ровно через год. Третьего августа. Нет, четвертого — год-то будет високосный.

09 — 10 сентября 2083 года

Селенград

Алавердиев придумал новое издевательство: групповой проект. В четверг после третьей пары Оля, Наташа, Павел, Земляков и Задорнов решили посидеть в библиотеке — там удобней всего обсуждать задание. За ними увязались еще ребята. Только устроились, явился Фил Дойчатура, властно позвал официальным тоном:

— Товарищ Пацанчик!

Оля уставилась на него во все глаза и тихо, шепотом — с испугу-то — спросила: “Что?”

— Не пугайтесь!

Оле от этого легче не стало. Со всех сторон посыпались замогильные шутки, вроде “Оль, мы тебя никогда не забудем” и “Ее знали в лицо”. Фил взял ее под руку, отвел в сторону, и тоном, полным доверительной секретности, предложил Оле назавтра заглянуть на большой перемене в комитет.

И исчез. Оля с трудом добралась до стула. Ей казалось, что случилось что-то страшное, иначе бы Филька сказал при всех, а не отводил ее в сторону. Конечно, на этом фоне оказалось не до занятий. Поэтому Наташа и все остальные остались за компьютерами, а Олю Павел увел в угол за кадкой с пальмой.

Оля быстро успокоилась. Павел разоткровенничался и рассказал, как Рита его обработала. Как с самого начала она втиралась в доверие, расчетливо оттесняя Олю и пользуясь каждым удобным моментом, чтобы ее очернить. А потом Павлу сказали, что Оля встречается с Моравлиным.

Оля покраснела:

— Мы с ним не гуляем. Я даже не знаю, как он ко мне относится.

Павел скривился:

— Оль, насчет ваших отношений — нечто подобное я слышал от него самого. Правда, уже позже того случая, когда мне намекнули, что я лишний.

Оля обомлела. Попыталась возразить, доказать, что Павел неправильно что-то понял, но он только махнул рукой, мол, это уже неважно. Важно, что когда Павел услышал об этом в первый раз, он в полной прострации приехал к Рите. И до сих пор не может вспомнить, было между ними что-то в ту ночь, или не было. Ему кажется, что нет, Рита утверждает обратное. В общем, с утра она поставила его перед фактом, что они должны гулять. И уж конечно, он никогда не запрещал Рите дружить с Олей, а если бы и запретил, то из опасения за Олю.

Домой Оля поехала с Наташей, через “Стадион”. Оттуда ходила маршрутка до Архангельской, правда, долго, почти сорок минут. Но Оле эта дорога нравилась. Может быть, после той весенней прогулки с Ильей, когда они ножками измерили почти половину маршрута. Ему, кстати, тоже нравилось ездить через “Стадион”, хотя намного ближе было бы через “Медвежий бор” или “Дмитровский собор”. Порой они там встречались — он ехал с производственной практики, она с учебы. Оля даже сумела засечь промежуток, в который он обычно появлялся. Правда, заканчивались такие встречи ссорами. В августе, когда они встретились в Московье, Оля была уверена: теперь-то повода для размолвок не будет. Но получилось наоборот: между ними застряло катастрофическое непонимание. И Оле казалось, что Илья намеренно старается оттолкнуть ее. Наверное, потому, что Оля ему просто надоела. Несмотря даже на то, что она не требовала от него ничего, никакой любви. Всякий раз после ссоры ее охватывала тоска. Оля уже почти привыкла к ней, но отказаться от этих мимолетных встреч было выше ее сил.

В пятницу с утра Оля гадала, зачем понадобилась Фильке. На второй паре Филька зашел в аудиторию и, не глядя на нее, пригласил Павла в комитет на большой перемене. Оля даже подумала, что накануне Филька спутал ее с Павлом. Но на всякий случай решила заглянуть.

Павел, Робка Морозов, Филька и еще двое ребят с наладочного сидели и ели дыню. Оле Филька тоже предложил, но она отказалась. Потом собрались командиры всех групп военки кроме четвертого курса, все переместились из “закулисной” комнатушки в собственно комитет.