Кощей
Шрифт:
Сами-то они в лес ни ногой. Боятся суки!
Кощей тоже боится, но ему деваться некуда. Некуда…
Обратного пути отсюда нет. Попал, значит — тут тебя и закопают.
Ну, закопают — не всем так везет… У кого-то косточки по лесу разбросаны будут.
Музыкальный автомат вместе с песней начал выдавать ещё какие-то хрипы. В прошлый раз, когда Кощей здесь был, такого за ним не наблюдалось.
— Да врежь ты ему! — парень за столом кивнул мальчишке с подносом на музыкальную машину.
Тот метнулся от прилавка и выполнил требуемое. Правда, не врезал, а бережно постучал по верхней крышке агрегата. Цепочка, на которую была прикреплена флешка, закачалась.
Лечение аппарата помогло, звук воспроизведения даже стал несколько громче.
Гроб несут, коня ведут,
Конь головку клонит,
А молодая шансонеточка
Жульмана хоронит.
«А я цыганка молодая,
Звать меня Маруся.
А дайте мне того
да начальничка —
Крови я напьюся!»…
Точно! Кровопийцы они. Все! Мэр, шериф, его помощник!
Так совпало, что только Кощей вспомнил про помощника шерифа, он на полу и заворочался. Захрипел что-то, глаза открыл.
— Очухался, болезный? — усмехнулся парень за столом.
Помощник шерифа сел, помотал головой, попытался встать. Не с первого раза, но у него это получилось.
Ничего не говоря, покачиваясь, он направился к выходу.
А течет речка по песочечку,
Моет золотишко.
А молодой жульман,
а молодой жульман
Заработал вышку…
Музыкальный автомат замолк.
— Ваня, ты бы уходил… — раздалось из-за стойки.
Кощей решил прислушаться к совету. Выпил он сегодня уже достаточно, музычку послушал.
— Хорошо. — кивнул хозяину заведения черноволосый худощавый парень. — В расчете?
— Да, да. Даже много ты дал…
— Мальчишке лишнее отсыпь, — Кощей излишне аккуратно извлек флешку из музыкального автомата, повесил на шею цепочку, к которой та была прикреплена, и застегнул пуговицу на рубашке. — Я проверю…
Мальчишка с подносом — сирота. Впрочем, все они тут — сироты. Родные у каждого далеко-далеко остались. Это у тех, у кого они имеются.
Глава 3
Глава 3 Утро
— Да какого лешего!!!
Меня разбудил громкий стук в дверь.
Эх, такой сон видел… Суки, не дали досмотреть…
Мне снилась мама. Моя мама. Она меня, как обычно, ругала.
Впрочем, было за что. Школу я часто прогуливал. Маму за это вызывали туда, и приходила она домой с красными пятнами на лице.
— У всех дети как дети, а ты… Видел бы это твой отец… — вздыхала она тяжело и осуждающе смотрела на меня.
Своего отца я никогда не видел. Как говорила мама, он погиб на войне. Я ей не верил — война-то давным-давно была, в то время я ещё не родился. Никак он не мог на войне погибнуть.
Мама мне объяснила, что не все войны войнами называются. Бывает, страна воюет, а как бы войны и нет. Идут военные действия где-то далеко, за морями, за горами, про них даже в газетах не сообщают.
В такой войне отец и участвовал.
Уехал и не вернулся. Потом уже его боевые товарищи маме коробочку с его наградами привезли. Было их много, все чудные — с изображениями зверей и птиц, какие у нас не водятся, с надписями-закорючками, а не нормальными буквами. Когда мама мне разрешала, я открывал коробочку и перебирал награды. Брал в руки их осторожно — боялся как-то испортить или поцарапать.
Кроме наград, сослуживцы отца привезли ещё и его боевой нож, но мама его сразу спрятала подальше. Однако, я знал, где он хранится, и когда она уходила на работу, доставал его. Нож был острый, и однажды я здорово порезался. Мама после этого сильно плакала…
Мама за отца получала пенсию. Небольшую. Горькие слезки — так она её называла. Работала она кастеляншей в больнице, так что даже эти гроши были нам не лишними.
Вместо школы я бежал на кладбище. Там собирались такие же, как и я мальчишки. Мы развлекали себя как могли, курили, дурачились.
Кроме нас, территорию кладбища облюбовали ещё и бездомные. Заглядывали сюда и бродяги, иногда по каким-то своим делам заглядывали воры.
Последние были всегда при деньгах. Они, прямо на могилах, пили вино, пели песни, играли в карты.
Некоторые мальчишки из нашей компании им сильно завидовали. Я к их числу не относился, но никогда не отказывался подзаработать выполняя мелкие поручения воров. Что-то относил, куда было сказано, передавал записки, покупал в лавочках по врученному мне списку.
В общем, маме было за что меня ругать.
— Открывай! — надрывались за дверью.
Козлины рогатые! Такой сон у меня был!
Я скинул одеяло, босые ноги коснулись пола.
Холодно…
Здесь всегда холодно…
— Открывай! — в коридоре никак не унимались. — Открывай, Кощей!
Дверь у моей комнаты надежная. В своё время я потратился, но не зря. Когда уходил в лес, много чего нужного в ней оставалось. Потерять всё нажитое — жалко. Инструмент у меня хороший, снаряга — тоже. За всё деньги плачены.
В дверь продолжали барабанить. Похоже — теперь уже ногами пинали.
— Что надо? — соизволил спросить я.
Мог бы и не спрашивать. Я им нужен. Собственной персоной. Помощника шерифа я вчера хорошо приголубил. Ишь, песни ему не нравятся. Ему не нравятся, а мне — нравятся. За флешку с ними я много отдал.